Крылья распахнуть!
Шрифт:
Дик и боцман спрыгнули последними. Хаанс, поднимаясь на ноги, хмуро сказал:
– Дверь долго не выдержит.
Все разом вспомнили хрупкую, с расписными филенками дверь – и заторопились, на ходу отряхивая одежду и молча взывая к своим божественным покровителям.
То ли все покровители услыхали молитвы, то ли Риэли, божественная циркачка, одарила команду удачей, удержала в воздухе шарики их судеб, не дала им разбиться…
Караул на выходе из губернаторской резиденции успел смениться. Стоящие у ворот стражники не видели, как перед этим вводили «арестованных» леташей. Дик небрежно
– Срочный приказ майора Карвайса!
Хотя эрл Карвайс был портовиком, а не офицером охраны губернаторской резиденции, во дворце его явно знали. На внутренних воротах бумажки с его печатью оказалось достаточно. На внешних воротах попался бдительный стражник, потребовал бумагу для ознакомления. Ознакомился. Смысла толком не понял, но и противозаконного ничего не узрел, а потому выпустил небоходов.
Дворец губернатора возвышался на холме. От него вела длинная, обнесенная ажурной изгородью дорожка на искусственной насыпи, чтобы путь был пологим.
Едва с глаз скрылись ворота с настырным стражником, экипаж «Миранды» перемахнул ограду (дружно перетащив Литу, которая зацепилась подолом за чугунные прутья). И – напрямик, по крутому склону, с валуна на валун, – к морскому берегу.
Илв скинул мешавший ему плащ и легко несся на четвереньках, как огромный кот. Черная повязка на глазах придавала ему безумный вид. Филин мог бы оставить прочих леташей далеко позади, но он держался рядом с Литой, готовясь в любой миг ей помочь. За Мару Филин беспокоился меньше, он знал ловкость подруги.
Но как удирал юнга Олух! Во имя всех богов, как он удирал! Он словно одолжил ноги у горного козла и несся впереди всех, ни разу не оступившись!
В порту обошлось без неприятностей. Бенц готов был приказать швырнуть за борт караульных портовиков, если те заартачатся. Но стражникам вполне хватило бумаги, подписанной майором. Они без пререканий спустились в шлюпку, которую экипаж перед этим нанял на берегу, и отправились восвояси.
Мара в трюме, смирив собственное волнение, уговаривала тварюшек успокоиться, перестать плескаться.
Погонщик, привычно сидя у люка, слушал Простака и Лапушку, готовясь дать им команду на взлет.
Якорь был поднят с изумительной скоростью. Крылья распахнулись словно сами собой.
Усерднее всех работал юнга. Он наваливался вместе со взрослыми леташами на вымбовки брашпиля, раскатывал спасательные сети, тянул снасти сквозь скобы на крыльях, закрепляя сеть. Если бы усердие могло подбросить корабль в небеса, «Миранда» уже парила бы под облаками.
Даже хмурый боцман подобрел при виде такого рвения и буркнул примирительно:
– Давай-давай, старайся… сокровище этакое…
Больше никто не попрекнул парнишку тем, что его обменяли на место в «золотом крыле». А капитан, проходя на бак мимо трудившегося юнги, бросил:
– Молодчина, Рейни, что перед тем гадом на колени не бухнулся.
Парнишка поднял на капитана исполненные преданности глаза и ответил:
– Мне нельзя на колени, я небоход…
Бенц поднялся на бак и встал у штурвала. Он недоверчиво глядел на мирный порт: ни
суеты на берегу, ни предупредительной пальбы из форта, ни даже сигнальщиков, тревожно размахивающих цветными флажками на шестах.В губернаторской резиденции тоже есть сигнальщики. Стоит им подать знак с крыши дворца…
Но форт молчал. И когда «Миранда» оторвала темное плоское днище от воды, за нею вслед не ринулся всегда готовый к взлету, стоящий с распахнутыми крыльями бриг портовой стражи.
«Да, – влюбленно подумал Дик, – нас наверняка оградила от беды тонкая девичья ручка!»
8
И, ласкаясь, говорила:
«Сохрани мой талисман:
В нем таинственная сила!
Он тебе любовью дан…»
Тонкая девичья ручка, затянутая в жемчужно-серую перчатку, коротко размахнулась и влепила основательную пощечину Фредрику Слоутри, губернатору Альбинского Мыса.
– Если вы не в состоянии выполнить столь простое поручение, эрл Фредрик, – ледяным голосом произнесла принцесса Энния, – то как впоследствии я могу поручить вам более серьезные дела? Я склоняюсь к мысли, что назначение вас на пост губернатора было ошибкой.
– Ваше высочество! – горестно возопил губернатор (который всегда помнил, что своим постом он обязан партии принцессы). – Это происки Джоша Карвайса… сына Хенри Карвайса, ставленника вашего брата!
– Ваш подчиненный вертит вами как хочет, эрл Фредрик?
– Но, ваше высочество… этот капитан… тот ли это человек, который нужен в «золотом крыле»?
Вторая пощечина заставила его замолчать.
– Вы будете решать за свою будущую королеву?
– Нет, ваше высочество! – истово выдохнул Слоутри. Его уже тайком предупредили друзья из партии принцессы: будущая правительница Альбина – это «таумекланская крокодилица в скромном платье и с отменными манерами». Хотя какие уж тут манеры… дерется, как пират…
– Вы ничего не знаете о моих планах, поэтому извольте просто исполнять приказы. Мне безразлично, как вы уладите дело с майором… можете его хоть пристрелить, но чтоб никаких официальных жалоб, никаких последствий для капитана Бенца! Он не должен быть объявлен в розыск, ему не должны предъявляться никакие требования со стороны закона. Ваше счастье, что догадались не отдавать приказ о его задержании в порту, иначе вам бы не усидеть в кресле губернатора!
И добавила, чуть смягчившись:
– Можете намекнуть Карвайсу-младшему, что в этой истории он выглядел на редкость глупо – и станет посмешищем, если эти события получат огласку.
– Слушаюсь, ваше высочество.
По губам Эннии скользнула легкая улыбка: принцесса вспомнила разговор, который состоялся в Серебристой комнате после ухода губернатора. Она расслышала каждое слово через слуховую трубу.
Да, она не ошиблась в молодом небоходе. Бенц не склоняется перед судьбой, не боится принимать рискованные решения и не столько даже подчиняет себе людей, сколько умеет сплотить их вокруг себя. Правда, он излишне чувствителен и не научился еще жертвовать тем, что ему мешает. Ничего, Энния охотно займется приручением орленка.