Крылья

Складываю руки на груди и упираюсь в студента взглядом главного-пилота-инструктора-с-которым-шутки-плохи, отработанным за годы работы в ЛЛА. Паренек тушуется, но стоит на своем по-прежнему.

– Кора. Ни в чем. Не. Виновата.

– Ты хотя бы знаешь, в чем ее обвиняют?
– спрашиваю снисходительно.

Кора влюблена в Джейсона, а Малькольм – в Кору? Так, что ли?

Какой-то неправильный учебный год: все только и заняты личными делами. И я не лучше – сама в их числе.

– Знаю, – студент с вызовом вскидывает голову (ну,точно, цыпленок на петушиных боях). Ясное дело – врет.
– Но это неправда. Кора не при чем. Это я.

О боже, час от часу не легче.

– Что – ты?
– уточняю устало.

– Все – я. Один я, - прикладывает ладонь к груди, будто собирается клясться. – Отпустите ее.

Качаю головой.

– Нет, – не стану ничего объяснять. Сейчас этот мальчик слышит лишь себя и свои разыгравшиеся эмоции. Любовь это или гормоны, не мне судить, но парню следует прежде всего врубить голову.

– Капитан, пожалуйста, - если он заплачет, это уже чересчур.

Обхожу Малькольма по дуге, оттесняю охранника и тарабаню кулаком в дверь каюты. Тут не лучшая звукоизоляция – вопли Коры с той стороны на днях было прекрасно слышно, - так что не поверю, будто бы она не знает, что ее персональный рыцарь уже битый час бьетcя за свободу своей прекрасной дамы.

– Камальски! – тишина.
– Камальски! – мне становится нехорошо. Она же не наложила на себя руки, правда? Поднимаю глаза на охранника.
– Вы давно заходили? С ней все в порядке?

– Отнес обед два часа назад, - рапортует.
– Живехонька.

– Открывай, - велю.

У Малькольма загораются глаза. ?н едва не пританцовывает, как собачка в ожидании хозяина. ?лупенький, Коре нравятся совсем другие мужчины.

Охранник открывает дверь; заглядываю внутрь и вижу Камальски, преспокойно лежащую c рукой под головой на койке и читающую что-то с планшета.

– Какого черта?
– спрашиваю совсем не любезно – накипело.

Девушка поднимает на меня глаза. Каждое ее движение, медленное,тягучеe, видимо, чтобы позлить сильнее.

– Вы же не отвечали на мои крики. Почему я должна отвечать на ваши? – интересуется и даже не думает менять позу. Оскорбленная невинность.

Очень хочется ворваться в каюту и залепить этoй дурехе смачную отрезвляющую пощечину. Но так и стою на пороге. В конце концов, Кора уже испортила себе будущее – портить ей личико нет никакого смысла.

– Малькольм! – зову.

– Да, капитан, – тут как тут, глаза горят.

– Можете поговорить, - киваю в сторону Камальски и выхожу в коридор.
– Недолго.

– Спасибо, капитан Морган! – тьфу ты, разве что хвостом не виляет.

Дверь не закрываю, просто отхожу, чтобы не подслушивать.

– Пcихопатка, - делится со мной мнением охранник.

– Согласна, - киваю и отворачиваюсь, давая понять, что обсуждать и дальше личность арестованной не хочу.

Планирую прождать тут столько, сколько нужно. Как-никак охранник тут один, и, хотя он крупнее и тяжелее обоих студентов вместе взятых, лучше не рисковать. А в том, что у Коры больше нет злостных намерений, я до сих пор не уверена.

Однако напрасно ожидаю долгого задушевного разговора: из каюты уже через минуту доносится голос Камальски:

– Да кому ты нужен?! – после чего Малькольм выбегает в коридор с такой скоростью, будто в него плеснули кипятком. – И не смей больше сюда таскаться! – несется ему вслед.

Студент вскидывает на меня глаза, кусая губы и краснея до корней волос – удар по самолюбию он получил колоссальный. Вот и еще одна моя ошибка: зря я так спорила по поводу присутствия Мэри Морри на борту лайнера – беседа с ней Малькольму сейчас не помешала бы.

– Закрывай, – киваю охраннику. И мы со студентом вместе отходим от каюты. ?ккуратно касаюсь его локтя.
– Все нормально?
– спрашиваю негромко, чтобы не позорить парня ещё больше.
– Ты же не станешь делать глупости?

– Из-за нее? – а вот он все еще на адреналине и шептаться не намерен.
– Еще чего! Нужна она мне!

Не нужна, не нужна, а у самого тремор.

– Это правильное решение, - выдавливаю из себя улыбку. – Приведи себя в порядок и на следующем занятии присутствуй, пожалуйста.

Малькольм упирается в меня взглядом. Смотрит. Долго.

– Спасибо, капитан Морган. И… простите меня. За все.

В смысле? Моргаю.

– Не поняла. За что простить?

Но мой вопрос игнорируется.

– До свидания, капитан.

Стою и провожаю мальчишку взглядом, пока он не скрывается за поворотом. Надо бы за ним приглядеть – ещё суицида нам не хватало для полного счастья. Попрошу Джейса.

***

До «окна» – один день.

Если Лаки и ?оман не справятся до этого времени, придется делать круг и ждать. Однако топливо не бесконечно, а значит, понадобится все же подавать сигнал бедствия и привлекать помощь со стороны, чего делать мне категорически не хотелось бы.

Время позднее. Я выбралась из душа и сижу на кровати, завернувшись в одеяло, как куколка бабочки. Хoлод собачий – Лаки что-то там перенастроил для экономии ресурсов,и теперь температура не поднимается выше восемнадцати по Цельcию. Не мороз, конечно, но после душа – неприятно.

В дверь стучат.

– Открыто! – кричу из своего убежища.
– Мог бы и не стучать, – напоминаю, когда Джейс заходит внутрь.

– Ты еще не закрыла мой супер-ко-всему-доступ?
– усмехается.

Неужели не проверял? Не пробовал открыть ни одну запертую дверь? Честное слово, я бы не удержалась. Чисто в порядке эксперимента.

Собираюсь ляпнуть что-нибудь язвительное, как замечаю, что что-то не так: Риган какой-то взъерошенный.

– Что стряслось?
– мигом становлюсь серьезной.

Выбираюсь из своего кокона и подхожу ближе. Ну, точно: на скуле – небольшой кровоподтек. Мое воображение тут же рисует очередное столкновение с Эшли,и мне становится дурно.

– Ничего, - Джейс дергает плечом; берется за кнопки своей формы. – Я у тебя душ приму, окей?

Отлично поговорили.

– Ты так просто не убежишь, - преграждаю ему путь к ванной. Джейсон выразительно закатывает глазa.
– Что случилось?

– С Малькольмом немного повздорили.

Мои глаза широко распахиваются. Да, я вчера просила Ригана присмотреть за пареньком с разбитым сердцем, но как-то не подумала, что Джейс и есть причина его разбитого сердца. Морган, когда же ты поумнеешь?

– Немного? – цепляюсь к слову.

– Немного, – повторяет твердо.
– Ему вздумалось требовать сатисфакции, – Джейс морщится. – Борец он аховый, но руки длинные, – досадливо трет лицо в том месте, где содрана кожа.

Мне становится страшно.