Крым наш!
Шрифт:
Что я прям уж стал военным инженером современности? Нет, пусть и в этом направлении кое-какое понятие имеется. Однако, есть с чем сравнивать. Оборонительные сооружения и форты Данцига, которые мне получилось лицезреть и даже в какой-то мере изучить, показались более продуманными и современными, чем крепость Перекоп.
Сама крепость состояла из двух непосредственно оборонительных укреплений, крепостей. А так же немалой торгово-ремесленной округи. На Руси такую округу называли посадом. Две крепости, Большая и Малая, располагались рядом друг с другом и так, чтобы можно было простреливать наибольшее расстояние вокруг.
А всё остальное — это
Генерал-лейтенант считает, что нужно штурмовать максимально в удалении от крепостей. Я так не считаю. Имею собственные соображения, как брать Перекоп. Но нелегко. Ой как нелегко осуществить ту операцию, что вырисовалась у меня в голове! Так что я искал и другие решения.
— Высказывайтесь, господа. Как бы вы брали эту крепость? — спрашивал я у своих офицеров.
На таком собрании, то ли на Военном Совете, то ли в учебном классе, присутствовал и башкирский старшина Алкалин. Он же, пока остальные думали над каверзной задачей, первым и высказался:
— Подкатить пушки и всё разбить! После идёт пехота, занимает единственные ворота с единственным мостом через ров, заполненный водой, открываются ворота, входят мои воины — и мы всех рубим, — как само собой разумеющееся сказал башкирский старшина.
Мои офицеры, те, кто смог присутствовать на совещании, не без труда сдерживали свои ухмылки.
— Я разве глупость сказал? — с вызовом спросил старшина, когда увидел реакцию офицеров на свои слова.
Мне даже показалось, что переводчик башкирского старшины несколько сгладил углы и не стал переводить все те бранные слова, которые прозвучали от башкирского военачальника. В который раз замечаю, что у Алкалина очень грамотный переводчик. Как бы не больше дипломат, чем сам старшина.
— Ты всё, мой друг, правильно сказал. Но мои офицеры знают, что я жду от них придумки — того, чего не ожидает увидеть наш враг, но что приведёт нас к победе, — как можно более миролюбиво объяснял я башкиру. — То, что ты, мой друг, сейчас сказал — это всё правильно и всё по науке. Но ты об этом знаешь, об этом знает и враг. Значит, он будет готовиться к нашим действиям. Нужно еще расшатать врага, подготовить засады, многое продумать…
— Тогда мне будет любопытно послушать, что же такого могут предложить твои воины, батыр Искандер, — пробурчал сперва Алкалин, а после с улыбкой и даже несколько торжественно его слова перевёл толмач.
— Подпоручик Фролов, доложите и покажите на карте крепость, её округу! — сказал я. — Обосливо отметьте торгово-ремесленный посад. Скажу так, что нам несказанно повезло, что у неприятеля не получилось сжечь его полностью на нашей стороне.
У нас уже была готова достаточно подробная карта Перекопа и всех укреплений вокруг. И не только укреплений, на что в своём докладе несколько и напирал Фролов. Мы с ним уже обсуждали, что можно сделать в рамках работы подразделения диверсантов. На самом деле, сделать можно было бы очень многое.
Не сказать, что крымчаки и вовсе не знают, что такое диверсионная работа. Как мне кажется, в этом деле они более осведомлены, чем даже те же самые европейцы. И это нужно учитывать. Хотя тут больше влияют все же турецкие войска и командиры.
Сколько лет, веков, татары живут рядом с казаками? А казачество редко когда было сильным в своей массе. А вот диверсионными точечными ударами, ночными набегами казаки славились. Да и самим татарам часто приходилось действовать, словно диверсанты.
Однако они вряд ли ожидают грандиозного подвоха при штурме Перекопа.К слову, один штурм уже состоялся. И мне пошло на пользу. Теперь враг не станет ожидать от нас хитрых ходов. А кто не ждет, тот слепой, сонный.
Генерал-лейтенант Леонтьев — тот самый гений тактики и якобы поцелованный Богом военачальник… Это, если судить по эпитетам и фразам, что звучали в адрес командующего после полевого сражения под Перекопом. Так вот, он оказался не таким уж и гениальным.
Насчёт генерала-лейтенанта даже мне сперва показалось, что он не такой уж и глупый. Уже и подумал, что нелинейно действует, может быть толк. Он не собирался атаковать в лоб крепости Перекопа, а прорваться на одном из участков рва и вала.
И тут сработала та самая поговорка: «гладко было на бумаге, да забыли про овраги». Большими, не менее чем по полторы тысячи, отрядами крымские татары смогли быстро реагировать на почти любые попытки перебраться на другую сторону рва и вала. Уничтожали и сбрасывали в ров всех русских. А там, где ров закидывался фашинами, успевали разбирать, или обливали смолой, похоже, что и нефтью, и поджигали. Порой, когда во рву находились русские солдаты.
Попытка закидать татар артиллерийскими ядрами или дальней картечью имела крайне спорный результат. Как только откатывались штурмовые команды русских, татары моментально рассеивались, и тогда ядро и вовсе оказывалось бесполезным, а дальняя картечь причиняла крайне мало вреда. А вот расход боеприпасов и пороха был колоссальный.
Практически три дня была такая патовая ситуация. Наши войска начинали переходить через вал. Конной атакой их оттесняли крымские татары. Потом начинала работать артиллерия — татары рассеивались, чтобы вновь собраться, как только начинался штурм. Хорошо, что под самими крепостями установили более-менее контролируемую зону, не давали выйти туркам и спалить бывший посад.
Нельзя было в прошедшем полевом сражении давать татарам возможность большей частью своего войска уйти. И сейчас просто было бы недостаточно воинов у противника. И пусть через напор и с немалой кровью, но можно было бы перейти через полосу, обогнуть Перекоп, обрезать все коммуникации и даже начать двигаться дальше вглубь Крыма.
— Мы будем использовать ремесленный посад, который расположен на нашей стороне и не был разрушен турками или крымчаками… — объяснял суть нашей общей задумки Фролов.
Я рассчитывал на то, что кто-то всё-таки предложит ещё что-нибудь интересное, но эффективное решение, как брать Перекоп. Вот только предложения были похожи на то, что мы уже с Фроловым придумали, а он задумку довёл до рабочего варианта. Или вовсе ничего существенного не прозвучало.
— Мой друг, — обратился я к Алкалину, когда уже закончилось совещание. — Я знаю, что в твоём отряде были предатели. Уверен, что ты оценил то, что я всё так же доверяю тебе. То, что сейчас ты услышал, нужно сохранить в тайне.
Алкалин поменялся в лице, явно злился. Но не на меня. Он казнил уже шестерых своих воинов. Можно сказать, так, что не столько своих, сколько из тех, что были ему переданы от других старшин. Не все башкиры были готовы сражаться против единоверцев. А старшине еще придется оправдываться за свои решения.
— Командир, — как только из шатра сразу же вышел Алкалин, видимо, ждал у входа, подошёл Кашин. — Дозор взял одного грека-купца, и с ним ещё семь человек. Они шли к вам. Говорят, что сообщение от вашего родственника…