Крымское танго

— Если отказаться от поддержки Януковича, о нас станут вытирать ноги все, кому не лень, да и половину союзников растеряем, — подал голос мидовец, которого Сергей раньше не встречал и которого представили как Александра Сергеевича.

— Странная логика. Если он, и мы вместе с ним, проиграем, то о проигравших ноги не станут вытирать, а если отойти в сторонку, да ещё и не давать поводов для обвинений в дезинформации — то станут?.. Или сражаемся до последнего патрона? Ни шагу назад? Так, что ли?

— Да как Вы смеете!! — генерал аж задохнулся от возмущения.

— Смею что? — Сергей тоже позволил себе чуть повысить голос, — советовать отдать приказ об отступлении, зная практически наверняка, что эта линия обороны всё таки будет занята противником?

— Практически?.. — уцепился за слово полный тезка Пушкина.

— А Вы хотите сыграть мизер с двумя тузами? — саркастически хмыкнул Ефимов, — Вольному воля.

В таком духе обменивались мнениями и препирались ещё почти час. Результатом стала аналитическая записка на имя Руководителя Администрации с предложениями на официальном уровне воздерживаться от формулировок, однозначно определяющих позицию России по отношению к выборам на Украине.

"Не знаю, как было раньше, но пока результат моих усилий не выглядит впечатляющим. Все таки при индивидуальном контакте мои способности заставить собеседника прислушаться к моим аргументам гораздо сильнее", — сокрушался Сергей, возвращаясь поздно вечером домой.

"Ну ничего, завтра очередное занятие с Катериной, попробуем с той стороны камешек забросить"

* * *

Конечно, за прошедший месяц с Катериной никакого чуда, в танцевальном смысле, не произошло, но она уже вполне уверенно чувствовала себя на паркете и с готовностью воспринимала всё, что говорили и показывали ей и Виктор Анатольевич со своими учениками, и Сергей с Александрой. Сказывалась и прекрасная физическая форма, и отличная координация, наработанная на акробатических тренировках.

Размявшись и повторив всё ранее выученное, Сергей предложил:

— Давайте мы сейчас станцуем два разных варианта одного и того же, и Вы мне расскажете о своих впечатлениях и ощущениях.

В первом варианте он вел партнершу очень аккуратно, очень "понятно", согласовывая движения корпуса, рук, коленей, стоп, бедер и давая время и возможность подготовить каждый следующий шаг. А вот во втором — резко всё поменял, обозначая движение в одном направлении, но в последний миг меняя его, все части тела двигались нарочито рассогласованно, он постоянно то чуть слишком сильно тянул или подталкивал партнершу, то сам намеренно терял баланс. В конце концов Катерина не выдержала и остановилась.

— Что Вы делаете? Так же невозможно танцевать! Неудобно всё и везде! — она выглядела удивленной и рассерженной одновременно.

— Да, Вы правы — невозможно. А почему, можете объяснить?

— Так непонятно же ничего! Каждый следующий шаг непредсказуем, руки в одну сторону, корпус в другую, ноги — в третью… в результате получается не нормальное движение, а сплошные тычки и остановки.

— В точку! Получается, что мое воздействие, вмешательство, если так можно сказать, приводит к некоему отрицательному результату. Но ведь в первом случае я тоже воздействовал на Вас.

— Да, но вначале всё было аккуратно и понятно, а потом Вы делали что-то непонятное, невразумительное и… никак не согласованное ни с моими возможностями, ни с моими желаниями.

— И… какой же вывод? Какой может быть выход из такой ситуации?…

— Надо как-то договариваться заранее. И понимать, что если один из партнеров не может, или не готов воспринимать такое(!) внешнее воздействие, то будет только хуже.

— Вы поразительно четко формулируете! Единственно, я бы добавил, что мочь и быть готовым воспринимать что-либо партнер должен не только телом, но и головой. Без понимания, осмысления… никакие физические усилия не принесут положительного результата. Нельзя разделить партнера пополам и договориться только с головой или только с телом. Ничего хорошего в партнерстве с пустоголовым роботом или куклой не получится. Я могу, конечно, напрячься изо всех сил и тупо протащить партнершу туда, куда мне надо и как мне надо. Но получим ли мы от этого удовольствие? И как это будет выглядеть со стороны? Не будет ли это похоже на, пардон, изнасилование? И, самое главное, каков будет результат?

— И что же должно стоять на первом месте — самоудовлетворение или результат?

— Так ведь не бывает одно без другого. Только кажется, что можно добиться высокого результата, игнорируя внутреннее состояние дисгармонии. И ещё. Я не знаю, случайно или нет Вы разделяете готовность и возможности партнеров воспринимать какие-либо экстраординарные действия, но это очень и очень важно. То, что Вам казалось сложным месяц назад, сейчас — обычное дело. Если бы я с Вами поступил так, как сегодня, — на первом занятии, на второе Вы бы, скорее всего, попросту не пришли. А так — мы вполне себе мирно и продуктивно обсуждаем сложные и, можно сказать, философские вещи.

— Немного непривычно слышать о философии и танцах в одном контексте.

— Ну что Вы! Что такое философствование, по большому счету? Не более и не менее, чем поиски смысла. Без этого невозможно. Ни в бизнесе, ни в политике, ни в танцах, ни в детских играх. Конечно, далеко не каждый человек формулирует для себя такого рода вопросы, но чем больше у него учеников или, например, чем более высокое положение он занимает, тем чаще они должны возникать в его голове. Вы — третья моя ученица. Поверьте, с первой, кстати, Вашей тезкой, у меня таких разговоров не было. И сейчас мне кажется, что я стал гораздо больше понимать, насколько сложно быть руководителем крупного бизнеса. Или, тем более, президентом. Остается ли у них время на "философию"? Спрашивают ли они себя, куда они ведут свои компании или свои страны? И, самое главное, находят ли ответы?…

* * *

Катерина вернулась домой, переоделась, умылась и пошла в столовую, где родители пили чай. Налив чашку и себе, забралась с ногами на стул, закинула в рот кусочек печенья и без всяких предисловий спросила:

— Пап, а скажи, у тебя есть время на философствование?

— Да я только этим и занимаюсь, — отец разглядывал немного смущенную и отчего-то взволнованную дочь, устало, и немного иронично, улыбаясь.

— Нет, я серьезно! Просто я сегодня вдруг поняла, что даже в, казалось бы, элементарных вещах есть столько слоев понимания, что просто ум за разум заходит.

— Интересно, что же такого удивительного произошло, что ты вдруг задалась такими вопросами?

— Просто мне сегодня очень наглядно показали, что невозможно добиться хорошего результата без готовности этот результат получить и принять не только самому, но и всем, кто от тебя зависит.

— Вот как? И на примере чего ты пришла к такому "глубокомысленному" выводу?

— А вот представь себе — на примере простого вальса. И ты зря иронизируешь. Танцы, оказывается, вещь очень многогранная. В том числе и в философском смысле. Ты знаешь, я почти готова согласиться с моим тренером в том, что танцы — это своего рода зеркало всей нашей жизни. Как бы пафосно это на первый взгляд ни звучало. И мой первый вопрос был просто повторением того, о чем у нас зашел разговор с Сергеем Михайловичем.

— Забавно. Учитель танцев — философ.

— Он, между прочим, — один из учредителей соцсети "Мы", которая уже начала пользоваться определенной популярностью. Это меня Татьяна просветила. Она, кстати, там уже завела себе страничку. Говорит — очень удобно и очень информативно. Даже появившаяся реклама не мешает.

— Ещё забавнее. Как у него хватает времени на философские вопросы?

— Не знаю. Но мне кажется, что на понимание много времени не надо. Вот на обдумывание — да. А если человек давно все обдумал и всего лишь поделился своими выводами, то есть, пониманием, то дело его собеседника — принять или не принять эти выводы.