Крымское танго
Шрифт:
А в конце сентября у Сергея и Германа Степановича состоялась встреча с Юлией Владимировной. Да-да, с Тимошенко. Ни в какую отставку никто её восьмого сентября не отправил, поскольку она, как ни странно, оказалась настолько поглощена свалившимися на украинцев предложениями по Крыму, что, отодвинув на время политические интриги, решила выжать максимум из того, что им начали предлагать все, кому не лень.
Оказалось, что Юлия Владимировна решила прозондировать почву на предмет "секретных проектов", которыми якобы располагает администрация "Мы". Ефимов с Долининым, когда до них наконец дошло, что же на самом деле пытается у них выяснить Тимошенко, переглянулись и, еле-еле сдерживая смех, поведали, что никаких секретов "у нас" нет и быть не может. Всё, что появляется в соцсети, доступно для общего пользования с момента появления, а если
— Юлия Владимировна! Мы прекрасно понимаем, что весь Ваш опыт говорит о том, что перед Вами никто и никогда не открывает все карты. Но наша соцсеть — особый случай. То, что делаем мы, раньше не делал никто. Мы, именно мы формируем правила игры. Новой игры. Пока нас — пользователей "Мы" — миллионы. Вернее, — уже(!) миллионы. Но, я уверен, недалек день, когда цифра в несколько сот миллионов отнюдь не будет фантастикой. А вместе с американскими и китайскими сетями — будут миллиарды. И вам — я имею ввиду не Вас лично, а вообще — правителям, придется очень внимательно смотреть, слушать и читать, что же происходит "у нас" и не только у нас. И считаться с этим. И по-другому — уже не будет… Почитайте комментарии и обсуждения в нашей сети и Вы увидите, что есть диаметрально противоположные мнения по поводу Крыма, но нет ни одного голоса за то, чтобы попытаться решать такие вопросы силой. Прочтите "Эпоху мертворожденных"… и спросите себя, своих сторонников и своих противников: "А что сделано, чтобы это пророчество НЕ сбылось?!"… Надо пытаться договариваться… И придется чем-то жертвовать… И думать, что будет написано о Вас в будущих энциклопедиях и учебниках истории. Вы же наверняка помните старый анекдот об упоминании Брежнева в двух редакциях энциклопедии. Где в одном было написано: "Генеральный Секретарь ЦК КПСС с 1964 по 1982 годы, осуществивший…". А в другом: "Мелкий политический деятель эпохи Аллы Пугачевой"… Вот как-то так…
После того, как этот непростой разговор завершился, и они распрощались с Тимошенко, Герман Степанович, позвав Сергея к себе в кабинет, задал вопрос, что называется, в лоб:
— Насколько серьезно было всё то, о чем ты говорил? — от волнения Долинин даже не заметил, как перешел на "ты".
— Абсолютно серьёзно, — тяжело вздохнул Ефимов. — Мы и Цукерберг выпустили джина из бутылки… Это фантастические возможности, гигантские деньги и огромная ответственность. И наша главная задача — найти грань, на которой следует остановиться и в возможностях, и в деньгах, и в ответственности… А поскольку я… м-м-м… немножко танцор, скажу по-другому — надо найти и поддерживать во что бы то ни стало баланс. Баланс интересов и возможностей… Но это всё не сейчас, и не завтра. Несколько лет спокойного развития и роста у нас точно есть.
— Ну хоть так. Значит времени всё спокойно обдумать и обсудить, пока хватает.
— Кстати, — Сергей хлопнул себя по лбу, — раз уж я о танцах вспомнил. Познакомьте меня наконец с Дороховым. А то мы только издалека раскланиваемся, когда на турнирах пересекаемся. Надо мне с ним кое-что обсудить и кое-что попросить.
— Да не вопрос. Когда?
— Не горит, но и затягивать не хотелось бы. Через месяц Russian Open — один из крупнейших турниров, так что со временем у него уже и сейчас напряг, скорее всего.
— Хорошо, постараюсь в ближайшие два-три дня организовать.
Сергей прекрасно помнил "смутное время" двенадцатого года, когда выпестованная Павлом Павловичем Дороховым ФТСР (Федерация Танцевального Спорта России) превратилась в СТСР (Союз Танцевального Спорта России), а он сам оказался не у дел. Помнил, сколько нелестных слов было сказано, в немалой степени — несправедливых. Помнил временное исключение России из международной организации (WDSF — World Dance Sport Federation, в которую преобразовалась IDSF — International Dance Sport Federation), отмену турниров, бесконечную ругань на форуме Dancesport" a, дурацкие статьи в прессе
и многое другое, что отнюдь не способствовало росту популярности танцев в то время. Помнил. И поэтому решил, что обязательно сделает всё возможное, чтобы уберечь Дорохова от двух его фатальных ошибок, приведших в конце концов к этому самому "смутному времени". Первая заключалась в запрещении членам ФТСР танцевать на английских турнирах, проводимых под эгидой WDC (World Dance Council) — конкурента WDSF. Исправить эту ошибку было достаточно просто. Достаточно будет сказать, что "некая пара" мечтает станцевать в Блэкпуле.Со второй было гораздо сложнее. Это была даже не ошибка, а ошибочная концепция, которая состояла в том, что вместо развития танцев как таковых и нормального бизнеса вокруг танцев, слишком распространилась система "откатов" за нужные места и договорное судейство. Понятно, что удержаться от таких "соблазнов" было весьма непросто, особенно наблюдая похожие картины в других областях на всех уровнях. Исправить это, просто погрозив пальчиком, или взывать к чему-то возвышенному, было бесполезно. Значит, нужно было предлагать некую выгодную альтернативу, а в качестве платы за будущие выгоды требовать… "А чего, собственно, можно было потребовать?" — в который раз спрашивал себя Сергей. Ничего придумываться не хотело. "Ладно, война план покажет, как говорится", — решил он и отправился на встречу, которую Долинин действительно устроил через три дня.
Встретились в том же самом кафе, где у Сергея была памятная встреча с Минделем и Плетневым. О чем он не преминул сразу сообщить Дорохову. Павел Павлович как-то странно отреагировал на эти имена, однако Ефимов решил пока ничего не уточнять и не прояснять. После нескольких ничего не значащих "светских" фраз Сергей перешел к делу.
— Павел Павлович, скажите, насколько сложно за несколько месяцев до международного турнира вставить в его расписание новую категорию?
— О каком турнире речь?
— О февральском. В Антверпене.
— У Вас же там Чемпионат Мира, если не ошибаюсь? Зачем Вам ещё что-то?
— А это не для нашей пары. У меня есть ученица, танцующая десятку, которой как раз и нет в расписании.
Дорохов долго, чуть улыбаясь, разглядывал Сергея, и наконец сказал:
— Это должна быть очень не простая ученица, если за неё просите Вы. Герман меня немного просветил на Ваш счет.
— Да. Непростая. Очень непростая. Только у меня убедительная просьба: не пытайтесь получить хоть какие-нибудь дивиденды за её счет. Ну, или с её помощью. Мне почему-то кажется, что прямые контакты с ней могут привести к совершенно непредсказуемым последствиям. Я Вам чуть позже кое-что предложу в качестве компенсации.
— Это должна быть весьма существенная компенсация.
— Уверяю Вас, Вы не будете разочарованы… Так что, это возможно — добавить десятку в расписание?
— Ну, мне кажется, что особых сложностей не будет. Турниров по десятке мало, в конце апреля — Чемпионат Европы, ведущим парам надо готовиться…
— Ну и отлично! А то у них, в смысле — у их пары, это первый турнир, а танцевать две программы по отдельности они пока готовы не настолько, чтобы достойно конкурировать с чистыми стандартистами или латинистами. Правда, в мае они собираются в Блэкпул, там десятки нет, и не будет, но уж больно хочется окунуться в ту атмосферу. На меня она, кстати, тоже произвела очень сильное впечатление.
При упоминании Блэкпула Дорохов чуть заметно поморщился, что не ускользнуло от внимания Сергея, который в этот момент нарочито внимательно наблюдал за реакцией собеседника.
— Англичане молодцы, — добавил Ефимов, — они достаточно бережно хранят свои традиции, что заслуживает только похвалы. У них вполне можно поучиться. И этому, и тому, насколько они лояльны ко всем без разбора, и тому, что все танцоры считали и считают именно Блэкпул мерилом своих достижений. И так будет ещё очень долго, уж в этом можете не сомневаться.
Сергей особо выделил последнюю фразу, с удовлетворением отметив, что на этот раз реакция была как минимум не отрицательная.
— Мне… понятна Ваша позиция, — после недолгих раздумий сказал Пал Палыч и, выдержав ещё одну паузу, наконец, спросил:
— Так что Вы имели в виду под компенсацией?
— О! А вот теперь будем говорить о серьезных делах! — Ефимов сделал вид, что с облегчением меняет тему разговора. — До этого были, так, мелочи. — И вдруг, резко поменяв тон на зловещий, и даже угрожающий, добавил, — Но очень важные(!) мелочи.