Кто вы, генерал Орлов
Шрифт:
13 число - не счастливое число. Во-первых, это праздник у французовдень взятия Бастилии. Во-вторых, это суббота и все государственные учреждения не работали, в третьих само 13, чертова дюжина, когда ни кому, кому надо, не везет.
Так случилось и с нами. Только мы забронировали номер в гостинице и сложили вещи там, сразу же бросились в американское посольство. В нем кроме охраны и мелких служащих, никого. Мне объяснили, что посол Буллит выехал в загородную резиденцию и до понедельника не будет.
Мы в растерянности стояли у входа в посольство и не знали, что делать.
– Давай объездим
– Постой, ты сказала Канады? Там же у меня есть знакомый. Только бы он был на месте. Едем.
Мы поймали такси и поехали в канадское представительство. Только подъехали к представительству, как из двери показалась знакомая рожа Барни Бернса, которого я встретил в Сентябре 1936 года на границе в городе По.
– Барни, Барни...
– О, кого я вижу? Александр.
– Познакомься это моя жена Марина, а это дочь Вера.
– О... Приятно познакомиться.
Он галантно целует женщинам руки.
– Может проедем со мной позавтракаем, - продолжает он.
– Нет, нам нужна твоя помощь и чем быстрей, тем лучше.
– Ты сумасшедший, Александр, я только что оторвался от дел и опять к ним возвращаться. Какой ужас...
– Слушай,...... мне нужно срочно удрать из Франции. Если мы это не сделаем сейчас, то нам конец.
– Вот оно как. Ну тогда пошли обратно.
В представительстве Барни повел нас в свой кабинет. Галантно усадил в кресло женщин, а меня запихнул на стул ближе к столу.
– Рассказывай.
Я кратко рассказал ему все.... Он о чем то размышлял.
– Я сейчас сделаю тебе визу и проконсультирую как вести себя в комиссариате по делам иммиграции, но наши дурные эмиграционные законы все равно не закрепят за тобой гражданства, ты только получишь отсрочку на три месяца, но я понял этого тебе не нужно, поэтому тебе лучше перебраться из Канады все же в Америку.
– Я так и сделаю. Когда прибуду в Канаду, постараюсь перебраться туда.
– Тогда давай паспорта.
– Слушай...... ты не знаешь, а сегодня нет никакого судна до Канады?
– Не знаю. Но погоди, я посмотрю, может кто то остался в представительстве, может они что-нибудь знают.
Он вышел из кабинета и через 15 минут зашел с пастором.
– Александр, тебе повезло. Вот пастор, он говорит, что сегодня вечером из Шербура отходит канадский теплоход "Монклер".
– Да, да, - подтверждает пастор.
– Вы еще можете успеть на поезд и добраться до Шербура.
– Ну вот, видишь. Так что сейчас я тебе оформлю паспорта, быстро расскажу, как вести тебе в Квебеке и сразу же беги в туристское агентство за билетами на "Монклер", - сказал Барни.
Я погнал Марину и Веру за вещами в гостиницу, чтобы они от туда сразу отправлялись на вокзал, где мы должны потом встретиться. Быстро оформив дела в представительстве, помчался в агентство и, слава богу, что еще была возможность, купил билеты на теплоход. От туда на такси прикатил на вокзал и за две минуты мы успели сесть на поезд до Шербура. Все было как в тумане. Только прибыли в Шербур, сразу же опять в такси до порта и опять за минуту погрузились на борт теплохода. Прощай Европа.
Справка
: Ежов не сразу поверил, что генерал Орлов его
ослушался. Для страховки он приказал агентам перевернуть Париж, от моргов, больниц до отелей и гостиниц.Сентябрь 1938 года.
Я понимал, что меня обязательно будут разыскивать, а пока агенты НКВД шарят по всей Европе и Америке, репрессии могут обрушиться на моих близких родственников, оставшихся в России. Надо было как-то обезопасить их. И я решился на безумный шаг, решился на шантаж самого... Сталина. В Монреале на 37 страницах я составил два письма Сталину и Ежову, где по деловому предложил сделку.
Справка
: Это были разные письма. В каждом письме получатели шантажировались по своему. Так например, Ежов не все свои политические промахи (а их он наделал слишком много, особенно в Европе) сообщал Сталину, этим и воспользовался Орлов, пригрозив, что опубликует их. В письме же к Сталину, приведены некоторые факты политической резни, устроенной им за границей.
Пусть власти не трогают мою мать и тещу, в ответ, я не сообщаю мировой прессе обо всех зверствах и подлостях, проведенных режимом Сталина за последнее время и что бы не быть голословным , перечислил все, что сообщу журналистам. Теперь надо было отправить все по адресу. Было понятно, что из Канады посылать письма нельзя, это надо было делать из Европы. Я вспомнил, что родственники моего отца живут в Америке и решил обратиться к ним за помощью. Из телеграфной переписки, удалось установить, что кузен Натан Курник, за некоторый гонорар готов прийти мне на помощь. Я выслал ему деньги и тот прилетел в Монреаль. Передо мной стоял немножко располневший молодой человек.
– Саша, - просил он, - только не в Советы, хоть на луну, но не туда.
– Ты поплывешь в Париж и отдашь письма в посольство.
– В Париж... Я согласен.
– Натан, это опасное путешествие, связанное с риском для жизни. Тебя могут схватить, в крайнем случае, устроить за тобой слежку.
Натан задумался и я уже считал, что он откажется.
– Саша, я все устрою. Я даже придумал как. Твои пакеты запечатаю в другие конверты, а на них напишу фамилию посла. После, с посыльным из какого-нибудь агентства передам в посольство.
– Хорошо. Тогда получай деньги и давай. Бог тебе в помощь.
Я выделил ему 1500 долларов, дал два пакета и отправил в Квебек на любое судно до Европы.
Справка
: Сталин получил, адресованное ему письмо и был в ярости. Он приказал всем службам за границей начать поиск Орлова и живым доставить в Москву. Однако ни мать, ни тещу его он так и не тронул. По другому отнесся Ежов, он боялся возвращения генерала на родину, так как Сталин сможет узнать все его грешки и понемногу притормаживал и глушил поиск Орлова.
Декабрь 1938 года.
Мы переехали в Америку. В Нью Иорке сразу же отправились к родственникам.
Справка
: Большинство родственников Льва Фельдбина бежали за границу еще в 1917года, когда в России прокатилась первая волна еврейских погромов. В основном это были богатые предприниматели, которые прочно обосновались в Нью Иорке.
Меня принял Мойша Фельдбин, брат моего отца. Он долго проливал слезу, вспоминая о моем отце и потом осторожно спросил.
– Что ты так быстро удрал из Европы? Что стряслось?