Кто я?

— Капитана Любимова?

— Правда, для этого пришлось влюбить в себя. Так, Манюня?

На задорном, улыбающемся лице, не дрогнул ни один мускул. Вот что значит профессиональная подготовка.

— Это к делу не относится и Андрей не причастен ни к опытам, ни к похищениям. Однако, через него, проходила важная информация, на которую Андрей не обращал внимания. Никто бы не обратил, если не в курсе того, что искать. Разрозненные факты, из которых можно сделать определённые выводы. Затем, я где-то прокололась. Меня схватили и отвезли в этот бункер под сосновым лесом. Там напичкали препаратами, что-то вроде сыворотки правды. Не тиопентал, но что-то близкое в плане получения результата. Скорее всего, я всё рассказала… Это не физические пытки, которые можно выдержать, отключив болевые рецепторы. Под химией никто не молчит… А, вот почему я жива, для меня загадка.

— Наше руководство пришло к выводу, что комплекс подземных лабораторий каким-то образом вывели из общего реестра девяносто лет назад. Стёрли все данные. В то время, это ещё было возможно. Отсутствовал единый реестр, контролируемый ИИ. Однако, лаборатории функционировали до последнего времени. Есть предположение, что за этим стоит олигарх Лебедев, отец которого основал концерн «Нейробот». У них имеется своя частная армия и разветвлённая сеть коррумпированных чиновников.

Глава 26

— А что с Золотарёвым? — переварив полученную информацию, спросил Черов, — Если абстрагироваться от мистики и рассуждать на уровне правоохранительных органов, коими мы и являемся, то получается, что Золотарёв — это два в одном? Как с этим быть? Ещё раз повторяю: не с научной точки зрения, а с профессиональной. Он гражданин страны или мигрант?

— Интересный у тебя подход, — удивился майор, — С этой точки зрения ситуацию никто не рассматривал. Вот, если бы в мозг Тимофея внедрился разум какого-нибудь Тима Смита из Канзаса, тогда вопрос незаконной миграции наверняка рассматривался. А так… это просто переселения души в пределах одного государства.

— Ну, как же! — возбудился Денис, — Субъекты разные. Города — это федеральные центры с автономией в вопросе определения конституционно-правового статуса, а регионы — это административные образования, призванные обеспечивать промышленную и сельскохозяйственную независимость страны. Мы, мягко говоря, идеологические противники.

— Глубоко копаешь, Нестор, — улыбнулся Дерюгин, но видно было, что умозаключения новичка его озадачили.

— Меня перевели в РУМС, о чём я не просил, и, по дороге сюда, пришлось проштудировать закон о миграционном учёте. Статью 12, практически, вызубрил. Самое логичное предположение, вы… мы занимаемся легализацией гражданина Золотарёва.

— Узнаю воспитанника Шерифа, — уважительно сказал Дерюгин, — Полковник любит обсосать ситуацию со всех сторон.

— Так что с Золотарёвым? — продолжил настаивать Черов.

— Трудно сказать, — честно признался майор, — Нет конкретных фактов, в пользу того или иного предположения. Вот, кстати, у «Попаданца» есть своя версия. Она вполне логична. К тому же его мозг ещё не адаптировался к нашим реалиям полностью. Он помнит своё время и может рассуждать о нём, с учётом тех, привычных ему, условий. Мы, как ты понимаешь, на это не способны. Чтобы воссоздать эпоху начала двадцать первого века, нужно жить в ней, а не домысливать по документам и фотографиям. У нас другой менталитет.

— Что за версия, — спросил Черов, поворачиваясь лицом к Тимофею.

Прогуливаясь по парку, компания давно вышла за территорию, облагороженную администрацией пансионата. Каменная дорожка превратилась в широкую, утоптанную тропинку, проходящую по искусственной просеке, а лес в непролазную чащу. Разница вроде минимальна, то сильно бросается в глаза. На подконтрольном пансионату участке, ландшафтные дизайнеры просто вырубали весь подлесок, подстригли траву, отчего хорошо просматриваемое пространство, выглядело облагороженным. Здесь же кустарник боролся с деревьями за выживание и нагромождение всевозможной растительности выглядело первородным хаосом.

Тимофей, став центром внимания, прокашлялся.

— В моё время, на сколько помню, в моде были всякие исследования, проводимые различными фирмами. Надо учитывать доверчивость людей. Они верили всему, что публиковалось в интернете. Любое заявление, какого-нибудь фейкового блогера по хайповому вопросу, вызывало ажиотаж и появлялись толпы сторонников и противников. Никто информацию не проверял. В сравнении с тем, что сейчас — это был разгул фальши и двойных стандартов. Самым распространённым явлением было мошенничество в интернете. Начиная с инфоцыган, заканчивая откровенным разводиловом и продажей кирпичей вместо айфонов. В качестве примера, могу привести банковские операции. У вас Единый реестр, контролируемый Искиным, а тогда любой сиделец на зоне, мог позвонить по случайному номеру, представиться начальником службы безопасности банка и запросить данные по дебетовой карте. Вам дико, а люди верили. Запросто сливали пин-коды и паспортные данные. Вплоть до того, что лично переводили деньги мошенникам, думая, что тем самым могут обезопасить свои вклады. И, в итоге, лишались всех сбережений.

Тимофей достал, из болтающейся на поясе «бананки», бутылочку минералки и промочил горло, прежде чем продолжить.

— Вам сложно поверить, но такое случалось очень часто. Пресс-служба МВД публиковала данные о миллионах обманутых. Тому продадут копию вместо брендовой вещицы, этому впарят абонемент на курс лекций по личностному росту за десяток миллионов рублей. Это было какое-то помрачение рассудка. Никто на чужих ошибках не желал учиться, а свои воспринимал, как чудовищную случайность, которую в будущем сможет избежать. На ряду с этим, существовала и реальная возможность заработать вполне приличные деньги. От обычных опросов и тестов, для статистических агентств, просмотров рекламы и видосов, до клинических испытаний лекарств. За это платили и многие, если срочно нужны деньги, соглашались. Вероятно, что и я нуждался в наличных. Проблема в том, что не помню свою личность, а только отголоски процесса мышления. Из чего делаю вывод, что попытка создать цифровую копию моего сознания, прошла неудачно.

— Не согласен, -заявил Черов.

— Аргументируй! — потребовал Золотарёв, которого Денис прозвал про себя «Два-в-одном».

— Ну, смотри. Если бы оцифровка не удалась, то каким образом копия сохранилась до наших дней? Её бы просто стёрли, а не берегли все эти годы в хранилище бункера. Скорее всего, всё прошло успешно, а ты погиб при копировании сознания. Извини… Ляпнул в запале.

Попаданец задумался и горестно замотал головой, отгоняя дурные мысли.

— Это ничего не значит! — вмешался Дерюгин, — Оставшееся на носителе сознание не может знать, что случилось с оригиналом в последствии. Оно искусственно локализовано на каком-то сервере, при этом человек, назовём его донор, продолжает жить своей жизнью. Думаю, была создана некая матрица, которую впоследствии планировали перенести в иной носитель… другого человека… и уже в нём, скопированное сознание, должно было саморазвиваться по принципу искусственного интеллекта. С моральной точки зрения весь процесс никто не рассматривал.

— Вот это и беспокоит, — вздохнул Золотарёв, — Этическая проблема никого не волновала. Я нынешний, только часть того оригинала, который согласился оцифровать свой мозг. А вот сознание Тимофея либо умерло, либо запрятано так глубоко в подсознание, что никогда не выберется оттуда. Получается, что я прошлый, убил себя нынешнего. Не могу с этим освоиться. Чувствую себя паразитом, поработившим чужой организм. Во-первых, не могу отождествлять себя с кем-то из двадцать первого века, потому что не знаю подробностей его жизни. Во-вторых, не имею права претендовать на имя «Тимофей», хотя и владею его телом. Кто-то объяснит, как с этим жить? Знаешь, Арсений Леонардович, недавно смотрел в глаза его матери, слушал радость, звучавшую в её голосе, понимал, что она безмерно счастлива тем, что сын, спустя полгода, нашёлся живым и невредимым, но утешить её не смог. Изображал из себя аутиста, как в фильме «Человек дождя» и глупо улыбался. На долго меня не хватит! Я ведь не он. Не смогу вечно играть роль её сына. Не готов к этому морально. В книжках и фильмах всё проще. Кто-нибудь скажет, как мне поступить? Или вас волнует только возможность уличить олигарха Лебедева в преступлении?

Момент нападения все благополучно просра… проспали. Первые пули застыли в энергетическом барьере, автоматически сработавшим на скорость, кинетическую энергию и сплав, характеризующий состав компонентов снаряда. Концентрированное силовое поле разогревалось, стремясь удержать пулю в своих объятиях. Воздух, вокруг свинцовых оболочек, начинал краснеть, словно кто-то стрелял по стеклу из пейнтбольного ружья.

В какой-то момент Черову показалось, что он находится внутри прозрачного, непробиваемого цилиндра, в который, со всех сторон, врезалось всё больше и больше снарядов. Бардовый цвет начал меняться на алый и Денис понял, что преграда скоро не выдержит. Количество часто побеждает качество.