Кто я?

Зашторив на кухне занавески и включив верхний свет, я постелил на стол широкое полотенце, поставил на него, незначительно тронутый ржавчиной, вызволенный из забвения, тайник и, вооружившись нехитрым инструментом, приступил к операции вскрытия.

Немного повозившись с запирающим устройством находки и на мгновение замерев перед поднятием крышки мини-сейфа, в предвкушении увидеть скрытые в его недрах золото, драгоценности или, на худой конец, бумажные деньги, я не без волнения заглянул вовнутрь.

Действительно, там лежало несколько золотых царских червонцев, по паре пачек валюты и рублей настоящего времени, мужской перстень с камнем, – буду надеяться, что в перстне бриллиант, – и толстый не то ежедневник без чисел, не то блокнот для записей.

Деньги, естественно, пришлись как нельзя кстати, дав понять, что не всё так уж плохо в этом мире.

Посчитав монетки и рассмотрев перстень, я раскрыл блокнот, как водится, на середине и, вскользь пробежав по рукописным строчкам, прикинул, что это, скорее всего, дневник хозяина схрона. Кто-то, очевидно, вёл записи о своей жизни, планах и невзгодах. Но почему он так тщательно его спрятал? Не из-за горстки же монет и перстня, если, конечно, здесь не кроется другая, более серьёзная тайна.

Допустим, если этот некто совершил чрезвычайно тяжкое преступление, и обнаруженные мною ценности составляют лишь малую толику от всего им похищенного. А основной клад замурован в другом, недоступном для простых смертных, месте. И в дневнике, предположим, вперемешку с душевными переживаниями мистера икс, о неправедном проступке, зафиксированы описания основного местоположения сокровищницы с более ценными вещами и секрет проникновения туда. Тогда да. Тогда оправдана необходимость в организации тайника, для сокрытия злодеяния и сохранности тетради с откровениями и координатами главного хранилища. Во избежание разоблачения и разграбления богатств чужими.

Сразу пришедшую на ум версию – она, конечно, интересна, но недостаточно убедительна для выводов – отбросил тотчас. Без ознакомления с записями трудно понять, что к чему. Напрасно я с ходу начинаю выдавать идиотские умозаключения, не прочитав и тщательно не изучив обнаруженную рукопись. Строить догадки и развешивать ярлыки без повода рановато. Вначале надо узнать тайну захоронения, а уж потом делать выводы. А пока пойду, посплю, всю ночь воздакался с дорогим и таинственным непонятно чем.

Не дойдя до кровати, я в нерешительности остановился. Всплывший сам по себе, вопрос разбудил начинающее дремать, сознание, вновь заставив впасть в размышления.

– А кто же, в таком случае, в своё время постоянно пытался сюда проникнуть, как многие считают, в поисках чего-то? Теперь-то подразумеваю, что этот таинственный настойчиво искал именно её, спрятанную кем-то другим, железную волшебную шкатулочку, которая может быть ключом к неведомой мне загадке. Вряд ли бы он наводил столько шума и рисковал жизнью из-за монеток и денег, имеющихся в ящичке. Всё-таки, сдается мне, основной его целью являлась именно тетрадь, условно, например, с завещанием. Один богатенький начиркал, кому что причитается, спрятал подальше от недруга или родственничка, не желая с ним делиться, и сгинул, никого не оповестив о заначке. Другой прознал, как-то, про заветную тетрадку и ищет её, перебирая только возможные варианты, где может храниться ценная запись. Наверное, где-то так.

«Тьфу! Опять я начинаю строить нелепые догадки. Лучше нужно продумать, что делать, если вдруг поисковик заявится сюда снова, увидит развороченный порог и поймёт, что клад его нашли. Тогда мне точно несдобровать. Полный пипец! Кто его знает, кто он такой. Может убийца, причастный к исчезновению автора дневника. Надобно срочно привести всё в порядок. Благо остались кое-какие стройматериалы после ремонта дома».

Мысли мыслями, а усталость и сон брали своё, не желая активизировать тело. Сил на работу по восстановлению поломанного не хватило. Кое-как, еле передвигаясь, я накрыл разбитую часть порога куском рваного брезента, прижав его по краям обломками кирпичей, чтобы не сдуло ветром, и, шатаясь, поплёлся в спальню, предварительно закрыв дом на все замки.

Лежавшая на кухонном столе находка не давала спокойствия. Я вновь, превозмогая тяжесть тела, добрался до кухни. Сложив богатства, коробку и тетрадь в большой пакет из-под мусора, небрежно бросил его у помойного ведра.

«Так будет спокойнее, – решил я, следуя советам Шерлока Холмса, как нужно прятать вещи, если что, но, на всякий случай, изнутри дверь подпёр лопатой и мёртвым упал на постель. – Вечером разберусь, как дальше действовать».

Проснулся под вечер весь разбитый и голодный. Жилище, вроде бы, никто не потревожил, пока спал, это немного успокоило.

Кое-что найдя в холодильнике, уселся перекусить, а заодно и полистать тетрадочку.

Интересно же, что там написано секретного.

Первое, на что обратил внимание, открыв записи – это почерк, аккуратный, каллиграфический.

– Уже хорошо, не нужно будет утруждать себя, расшифровывая чужие каракули.

Начало дневника не очень заинтересовало – философия какая-то с претензией на что-то.

Дневник

В начале и в дальнейшем в течение жизни перед человеком постоянно появляется необходимость делать выбор, в каком направлении ему продолжать двигаться или, какое принять решение в той или иной ситуации. Перед ним всегда предстают несколько вариантов дорог, по одной из которых можно пойти, и выбранный путь, как правило, неосознанный или спонтанный, будет наполнен, зачастую разными, иногда диаметрально противоположными жизненными коллизиями. И не факт, что другая дорога была бы более удачливой и лучшей для любого из нас.

Выбор присутствует всегда – в детстве, юности, в зрелом возрасте. Главное, найти необходимое только тебе направление, где ты окажешься во власти, присущей только этой стезе, обстоятельств.

Главное, не ошибиться и не пойти по неверному пути.

За окном неожиданно остервенело залаяли соседские собаки.

Я оторвался от чтения и, отодвинув занавеску, выглянул в окно. В начинающих сгущаться сумерках на улице, за моим забором, вроде бы мелькнула чья-то тень и исчезла. А может, это мне почудилось.

Я уже хотел было продолжить изучение тетради, как новый всплеск лая отвлёк от этого занятия окончательно, напомнив о невосстановленном крылечке и неизвестном человеке, который может быть опасен для владельца этого дома, на данный момент для меня, как засело у меня в голове. К тому же после нахождения чужого клада.

Положив тетрадь в коробку – сейф, я зачем-то засунул её в камин под обгоревшие палки и на цыпочках, не создавая шума, осторожно подкрался к входной двери, убрал лопату и, отперев замок, несмело выглянул наружу. Полная идиллия спокойной деревенской атмосферы остудила моё взбудораженное сознание.

«Чертовщина какая-то творится у меня в башке. Меньше надо сплетни слушать, – ругнулся я на себя и пошёл к хозблоку за инструментами и стройматериалами. – Всё-таки, на всякий случай, надо порожек привести в надлежащий вид. Благо вечереет и никаких вопросов, чем я занимаюсь, от соседей, надеюсь, не последует. В темноте они мимо моего дома не шлындают. Предполагаю, что боятся».

Конец ознакомительного фрагмента.