Кукловод

Дурные мысли Вадима Натановича были вызваны исключительно злостью на себя. Лозовский не любил ошибаться. Он гордился математической мощью своего ума и порой представлял жизнь в виде гигантского сеанса одновременной игры, в котором он, супергроссмейстер, противостоит всем остальным обитателям земного шарика. Но, ненавидя ошибки, Лозовский в последнее время делал их одну за другой.

Взять хотя бы ситуацию с Авиловым. Паршивая ситуация. В какой-то перспективе даже смертельно грозная. Потому Лозовский и послал к писателю Хрякова – существо надёжное, проверенное, опытное. Но вместо того, чтобы придти к Авилову скромно, солидно, и, конечно, днём, тот появился в полночь, да ещё с использованием шумовых и визуальных эффектов. Рассчитывал подавить писателя страхом и деньгами – не вышло: Авилов ощетинился. Получить подпись не удалось, ликвидация в качестве крайней меры провалилась. Вмешался тот, чей контакт с Авиловым делал теперь писателя по-настоящему опасным. Лозовский фиксировал ситуацию, сжав кулаки от бессильного гнева – но и только: поправить её сквозь тысячи километров он был не в состоянии.

Впрочем, и сам хорош! У Хрякова, прежде чем исчезнуть с поля битвы, хватило ума оставить Авилову записку с номером телефона. Конечно, импровизация, но ведь клюнул Авилов, позвонил. Тут уж опростоволосился лично Вадим Натанович. Не дав писателю представиться, да что там – слово молвить, назвал его по имени-отчеству и тем самым выдал себя, своё умение видеть на расстоянии. Диво ли, что Авилов окончательно обалдел и отключился, ничего не сказав. Таким образом, дело не сделано, писатель настороже, а ситуация раскалилась добела. «Старею, что ли?» – спросил себя Лозовский и усмехнулся идиотизму вопроса.

Но больше всего Лозовского угнетала неудача с Бунеевым. В сущности, дело пахло катастрофой. А ведь всё начиналось весьма и весьма многообещающе.

Вылетев из окружения Мельникова и таким образом утратив на него влияние, Лозовский почти не огорчился. В своё время из больного, стареющего президента удалось выжать многое, но теперь тот был на излёте, а Лозовский привык думать на перспективу. Надо было загодя определить будущего преемника и продвигать его вверх. Лозовский остановил свой выбор на Бунееве. В скромном руководителе одного из специальных ведомств он раньше других разглядел незаурядный ум, характер, честолюбие. Закваска была подходящая, тесто обещало взойти на славу.

Лозовский прекрасно помнил первый серьёзный разговор с Бунеевым. Тот был спокоен, дружелюбен и в то же время слегка напряжён: репутация Лозовского уже тогда оставляла желать лучшего. Вадим Натанович взял быка за рога. Понимает ли Игорь Васильевич, что президент Мельников, при всех его гигантских заслугах, без пяти минут живая история? Вопрос риторический, ответ не требуется. А коли так, самое время задуматься, кто унаследует президентский трон. Мнения многих влиятельных людей сходятся на кандидатуре Бунеева. Он, Лозовский, уполномочен сообщить об этом Игорю Васильевичу…

Лозовский врал. Свою комбинацию он обсудил только с дочерью президента Ириной. Та полностью поддержала план и обещала обработать Мельникова. А всё остальное брал на себя Лозовский. Широкими мазками он рисовал Бунееву схему будущей избирательной кампании. Есть деньги, есть пресса, есть талантливые технологи и политологи. «Если понадобится, создадим специально под вас мощную партию и обеспечим поддержку парламента». Требуется только согласие Бунеева баллотироваться. Успех, в сущности, неизбежен.

Бунеев колебался. У них было несколько встреч, и однажды он в лоб спросил у Лозовского, чего тот потребует взамен своей помощи.

– Не так уж много, – сказал, не задумываясь, Лозовский. – Какой-нибудь скромный государственный чин. Допустим, спецпредставителя президента по Чечне. Или статс-секретаря в Совете безопасности. Ну и общее доброжелательное отношение на весь президентский срок.

В итоге ударили по рукам. Ирина не подвела: дряхлеющий Мельников, уставший искать себе преемника, согласился поддержать Бунеева. Состоялась долгая приватная встреча, и тот гарантировал будущему экс-президенту – в случае успеха на выборах, само собой – спокойное, обеспеченное, безопасное существование для него и его близких.

После этой встречи колесо завертелось. Бунеев начал стремительное восхождение к власти. За считанные недели, поднимаясь со ступеньки на ступеньку, он стал вице-премьером, первым вице-премьером, председателем правительства… Всё шло по плану, разработанному Лозовским. И лишь одно смущало Вадима Натановича.

Он, привыкший нечувствительно проникать в умы окружающих и читать их мысли, ничего не мог поделать с Бунеевым. Всякий раз, когда Лозовский пытался пробиться в его сознание, он как будто упирался в глухую стену, скрывавшую истинную суть этого человека. Бунеев был корректен, шутил, заинтересованно обсуждал детали предстоящих выборов, но при этом оставался абсолютно себе на уме. И Лозовский довольно быстро вычислил, как это ему удаётся.

В 50-х годах, когда между СССР и Китаем цвела дружба великая и трогательная, когда советские люди распевали идеологический хит с припевом «Русский с китайцем – братья навек», наконец, когда Сталин, а затем Хрущёв и Мао увлечённо строили планы совместной борьбы за мир до последней боеголовки – тогда спецслужбы двух стран работали в тесном контакте. Наши чекисты преподавали китайским товарищам азы агентурной работы, делились техническими новинками, учили подделывать документы. Словом, чем богаты. Китайские коллеги, в свою очередь, посвящали советских товарищей в таинства пока ещё мало известных в Европе восточных единоборств, а главное – на практике показывали, что такое психологическая подоплёка разведывательной и контрразведывательной деятельности. Традиционалисты по своему менталитету, китайцы многое почерпнули из древних, ещё монастырских методик. Чекисты с громадным интересом брали на вооружение приёмы, которые позволяли расколоть и перевербовать разоблачённого агента в кратчайшие сроки и без грубой силы.

Некоторые вещи граничили с мистикой. Например, если вас допрашивают, и вы боитесь выдать себя, достаточно произнести в уме пять ключевых слов, сделать определённые движения лицевых мускулов – и ваше сознание блокировано для каждого, будь он хоть сам Вольф Мессинг. При этом вы полностью контролируете ситуацию: думаете, разговариваете, прикидываетесь идиотом – проговориться вы уже не сможете, даже под страхом смерти, пока не раскодируете себя сами с помощью набора других слов и гримас. Тип самоконтроля для каждого человека определяется индивидуально, с помощью специальных тестов.

Правда, один из чекистов задал бестактный вопрос: всё это, мол, хорошо, но что делать, если начнут пытать? Снимать блокировку или нет? И как велит поступить китайская народная мудрость, если жить хочется? Ответ инструктора был по-восточному уклончивым: всё зависит от стойкости каждого…

Шло время, отношения между Советским Союзом и Китаем охладели, потом накалились, и дело кончилось большой стрельбой и кровью на острове Даманский. Спецслужбы стран, ещё недавно считавшихся братскими, стали работать друг против друга, причём в этой борьбе, как ни парадоксально, обеим сторонам очень пригодились навыки и знания, друг от друга же взятые. Некоторые китайские методики и приёмы прочно вошли в арсенал КГБ, преподавались будущим чекистам в закрытых вузах, так что кадровый разведчик Бунеев ими владел, и теперь использовал при встречах с Лозовским. Вот вопрос: на всякий случай или подозревал, с кем имеет дело?

Вадим Натанович не был Вольфом Мессингом. Мессинг по сравнению с ним не тянул даже на приготовишку. Взломать барьер в сознании Бунеева не составляло труда, но это неминуемо обернулось бы психологическим шоком и скандалом, так что пришлось отступить. Потом стало и вовсе не до этого – маразматик Мельников распорядился, чтобы Лозовский покинул страну.

Ах, как Вадим Натанович жаждал встретиться с президентом наедине хотя бы на пять минут! Сколько усилий он предпринял, чтобы напоследок организовать эту встречу! Но шеф управления президентской безопасности Немиров наглухо перекрыл все подходы к Мельникову. Сам он Лозовского тоже не принял, однако через помощника рекомендовал катиться как можно дальше и быстрее, а то, чем чёрт не шутит, всякое может случиться…