Куколка
Шрифт:
В:Хитрая шлюха тебя дурачила, а ты уши развесил!
О:Она стала совсем иной, сэр. Говорила так добро…
В:Ничего себе доброта — в глаза назвать тебя лжецом! Христианский долг повелевал известить его светлость, что ж ты его не исполнил?
О:Решил, лучше повременить, сэр. К тому ж она твердила одно: мол, точно знает, что родители ее живы, в молитвах обещалась прямиком ехать к ним, а по дороге все и расскажет. Стали мы думать, куда теперь. Я предложил отвезти ее в Бристоль, но она сказала, что сушей добираться опасно — дескать, лучше проехать в Бидефорд и там сесть на корабль.
В:Чем объяснила?
О:Мол, сперва она поверила, что я шпион
В:Давай об том, что она тебе напела.
О:Сейчас изложу, сэр, только маленько враздробь — что-то она рассказала ночью в дороге, что-то уже в Бидефорде, где мы два дня проторчали. Сперва поведала об том, как месяц назад познакомилась с его сиятельством — к мамаше Клейборн их привел знакомец, тамошний завсегдатай, кто, хоть и лорд, сам ничуть не лучше сводни. Ребекка отвела его сиятельство в свою комнату, но они к ней не притронулись, хоть в гостиной выказывали большую охочесть. Его сиятельство положили на столик пять гиней, выразив надежду, что сего достанет за молчанье. А затем признались, что страдают физическим изъяном, не позволяющим вкусить от известных наслаждений, и беда сия достойна скорее сочувствия, нежели насмешки. Однако, сказали они, сей изъян, как ни странно, позволяет достичь кое-какого удовлетворения от созерцанья любовных утех. Есть весьма охочий до них слуга, и ежели б Ребекка уважила столь необычную просьбу, труды ее были б щедро вознаграждены. Нельзя, чтоб слух об ущербности высокородного лица достиг ушей приятеля-лорда иль мамаши Клейборн, а посему здесь идея неосуществима. Ежели Ребекка согласна, то его сиятельство наведаются к ней раз-другой, а потом, завоевав доверье хозяйки, ангажируют ее, дабы в ином месте утолить свою жажду. Слуга ж крепок и хорош собою, наверняка он придется ей по вкусу больше многих, кого приходится впускать в объятья.
В:Надо ль понимать, что его сиятельство ни разу ее не отведали?
О:Так она сказала, сэр. На другой раз в окно они показали ей Дика, кто вроде бы вполне соответствовал рекомендациям. Короче говоря, Ребекка согласилась, ибо, по ее словам, прониклась жалостью к его сиятельству, кто были с ней непривычно учтивы и внимательны. В очередной визит они поведали об конфузном положенье, созданном треклятым изъяном, ибо папенька их шибко гневались из-за непонятного отказа жениться, да еще грозили оставить без наследства и прочими карами. Затем его сиятельство признались, что затея сия подсказана одним ученым лондонским лекарем, уверявшим, будто этаким методом он уже излечивал от подобной немочи.
В:То бишь его сиятельство лукавили, говоря, что сие им не впервой?
О:Ребекка так и поняла, сэр.
В:Прежде к ней обращались с подобными просьбами?
О:Не сказывала, сэр. Но я слыхал, что на этакое горазды дряхлые пакостники, прошу пардону вашей милости. Старичье, утратившее природную силу. Ах да, вот еще: мол, его сиятельство уже испробовали более приличные средства, какие найдутся в аптеках, но все без толку.
В:Что его сиятельство говорили об поездке в западные графства?
О:Дескать, в тех краях давеча нашли воды, хорошо помогающие при их недуге. Мол, разом выйдет два леченья. Вот только нужен предлог, чтоб сбить со следа батюшкиных шпионов.
В:Отсюда похищенье и горничная?
О:Да, сэр.
В:Девка говорила об гульбище распутников?
О:Нет, сэр.
В:Ладно, не важно. Как его сиятельство объяснили твое участье в затее?
О:Вопрос в точку, сэр. По дороге я тоже его задал. Дескать, мистер Лейси в роли компаньона станет убедительным красочным мазком. Ребекке было велено нас сторониться, ни об чем не спрашивать и самой на расспросы не отвечать.
В:Как она попала в Стейне, где вы встретились?
О:Не додумал спросить, сэр.
Наверняка его сиятельство где-то ее прятали, ибо она уж исполнила их желанье, за что получила деньги и благодарность. Однако вскоре его сиятельство переменились, и вся их учтивость оказалась лишь маской. На другую ночь ей вновь было приказано лечь с Диком, однако на сей раз господин остался недоволен и разбранил ее за малость ухваток публичной девки, не приняв объяснений, что виною тому Дик, не сумевший сдержать своего вожделенья.В:То было в Бейзингстоке?
О:Да, сэр.
В:Что она сказывала про Дика?
О:Дескать, малый будто знать не знал об хозяйской затее и вовсю наслаждался. Казалось, он не ведает, кто она такая, и считает, что ему отдаются по любви, пусть даже в столь похабных обстоятельствах.
В:Стало быть, она изображала приязнь к нему?
О:Дескать, сжалилась, сэр, ибо видела, что парень-то всерьез втюрился. Убогий, что с него взять. Той ночью, когда его сиятельство их разбранили, Дик опять к ней заявился, и она побоялась ему отказать.
В:Об ночной поездке в Эймсбери ты спросил?
О:Да, сэр. Такая небыль, вы просто не поверите.
В:Весьма вероятно. Однако выкладывай.
О:Его сиятельство призвали Ребекку и попросили извиненья за свою давешнюю несдержанность — дескать, надо взять в усмотренье, что они шибко рассчитывали на благоприятный результат. Потом сказали, что близ Эймсбери есть одно местечко, кое, по слухам, обладает особой силой, исцеляющей подобные немочи. Дескать, нынче они попытают счастья, и Ребекка должна их сопровождать. Пусть ничего не боится, просто им вздумалось испытать поверье. Его сиятельство божились, мол, никакого вреда ей не будет, что бы ни произошло.
В:Так и сказали: испытать поверье?
О:Точные слова Ребекки, сэр. Дескать, его сиятельство вновь стали ласковы, но девица сильно встревожилась, ибо почуяла, что они слегка сбрендили, и уже шибко жалела, что ввязалась в сию затею. Господин же увещевал, сулил награду и в конце концов своего добился.
В:Думаешь, не сочиняла она?
О:Кажись, нет. Было темно, лица не видать, но, похоже, говорила она искренне, облегчая совесть от обилья грехов.
В:Дальше.
О:Я рассказывал мистеру Лейси, что видел их отъезд, а отправились они на холм к языческому храму под названьем Стоундж. Его сиятельство приказали Дику в сторонке караулить лошадей, а Ребекку завели в середку храма, где велели ей лечь на здоровенный плоский камень в окруженье других глыбин. Дескать, согласно поверью, совокупленье на сем каменном ложе возвращает мужчине былую силу. Сперва девица шибко забоялась, и господин, осерчав, покрыл ее нехорошими словами. Так что Ребекка подчинилась, но вся, говорит, заледенела от страху. Ну вот, сэр, улеглась она на камень…
В:Голая?
О:Нет, сэр, но ей было приказано задрать подол, оголить, прошу пардону, мохну и раздвинуть ноги. Ну вот сейчас-то, думает она, господин и явит свою удаль, коль антураж ему благоприятен. Однако его сиятельство стоят себе меж двух валунов и только смотрят. Робеет, думает девица, боится оплошать. Может, начнем, говорит, а то я уж озябла. Господин велит ей прикусить язык и лежать тихо, а сам так и стоит шагах в десяти. Неизвестно, сколько времени минуло, но только на своем лежаке Ребекка до костей промерзла. И тут вдруг послышался звучный шорох, словно в темноте пронеслась громадная птица. А потом жахнула молния, хоть гром не урчал. Во всполохе Ребекка углядела фигуру в темных колыхавшихся одеждах, что статуей высилась на близстоящем каменном столбе. Ликом черная, как эфиоп, она жадно вперилась в девицу и, казалось, готова спикировать на добычу стервятником, чьи крылья давеча вспороли тишину. Через мгновенье гнусное виденье исчезло, будто помнилось, но теперь, после того, что произошло в пещере, Ребекка наверное знала: нет, не померещилось. А тогда, через пару стуков сердца, на нее будто повеяло жаром далекой печи, каковой не опалил, однако на миг окутал зловоньем горелой мертвечины. Потом вновь пали мрак и стужа.