Куколка
Шрифт:
В:Та фигура не взгромоздилась на нее? Помимо теплого ветра что-нибудь ее коснулось?
О:Я спрашивал — сказала, нет, сэр. Будь иначе, она б призналась, ее и тогда трясло от ужаса — мол, такое забыть невозможно.
В:И кто ж, по ее мненью, был тот эфиоп-стервятник?
О:Властитель преисподней, сэр, князь тьмы.
В:Сатана собственной персоной?
О:Так точно, сэр.
В:Рогов иль хвоста она не приметила?
О:Нет, сэр. От страха девица чуть не сомлела, и все произошло, как она выразилась, в мгновенье ока — не успеешь ни сообразить, ни подметить.
В:Как все закончилось в кромлехе?
О:Опять же странно, но уже без чертовщины, сэр. Бог знает, сколько она пролежала в забытьи, но очнулась, когда его сиятельство подсели к ней и взяли за руку. Затем они помогли ей подняться и обняли, по ее словам, точно сестру иль супругу. «Ты храбрая, я тобой очень доволен», — сказали его сиятельство. «Со страху чуть не померла, — отвечает Ребекка. — Поди не испугайся. Что там летало?» «Ничего. Оно не причинит тебе зла. Нам пора». Господин взял ее под руку и вновь похвалил, сказав, что не ошибся в своем выборе.
В:А что Дик?
О:Как раз к сему подхожу, сэр. Там он и стоял, где ему было велено ждать. Господин его обнял, но не как хозяин слугу, а как равный равного, будто выражая сердечную признательность.
В:Знаками они обменялись?
О:Об том Ребекка не сказывала, сэр. Вместе с Диком она воротилась в гостиницу, а его сиятельство остались у храма; сколько они там пробыли, ей неведомо. Дик опять ее возжелал, однако на сей раз она воспротивилась. Малый ее не понуждал и оставил в покое, словно понимая, что она перенесла тяжкое испытанье. Вот, сэр. Все в точности рассказал, ни крохи не опуская.
В:Других объяснений происшедшему она не дала? Ты поднажал на нее?
О:Мол, теперь она окончательно уверилась: его сиятельство задумали какую-то величайшую гнусность. Будущность шибко ее пугала, и вышло, что не зря она опасалась.
В:Не спеши. До приезда в «Черный олень» еще что-нибудь произошло?
О:Не сказывала, сэр. А накануне того последнего дня его сиятельство вновь спустили на нее всех собак. Призвали к себе и обвинили в дерзости, коей она ни сном ни духом за собой не ведала, а за распутство посулили геенну огненную да всяческие кары. Причем изъяснялись, словно какой-нибудь проповедник из квакеров иль анабаптистов, грозя наказаньем за исполненье их собственных повелений. Вспоминаю всю нашу историю, сказала Ребекка, и дивлюсь, как в нем уживались два разных человека. Потом в своей постели она плакала оттого, что господин беспричинно к ней столь жесток. «Давеча ж он тебя хвалил», — говорю. «Со знатью вечно так, — отвечает. — Что флюгер под ветром собственных прихотей».
В:Часто ль так неуважительно отзывалась она о благородных особах?
О:К сожаленью, да, сэр. Об том еще поведаю.
В:Непременно. Вот что меня интересует: она ж знала — затевается нечто дурное и греховное, верно? Поняла еще в кромлехе. Отчего ж не попыталась сбежать иль найти участье в мистере Лейси, хоть что-нибудь сделать? Почему целых три дня безропствовала, точно агнец на закланье?
О:Она считала, мы с мистером Лейси тоже в сговоре, а посему бесполезно к нам обращаться. В Уинкантоне и Тонтоне хотела сбежать, да не знала дороги; девица поняла, что на всем белом свете одна-одинешенька, помощи ждать неоткуда, — вот духу-то и не хватило.
В:Ты ей поверил?
О:Да, сэр, поверил, что от страха бедняжка ополоумела. Как говорится, один в поле не воин, чего уж требовать от слабой женщины.
В:Его сиятельство хоть как-то обмолвились об грядущих событьях?
О:Нет, сэр. Утром Ребекка подивилась моему отсутствию, но мистер Лейси сказал, что я выслан вперед. Еще большей неожиданностью стало то, что у виселицы и он вдруг распрощался. Девица осталась наедине со своими мучителями, и дурные предчувствия ее еще больше окрепли. Не проронив ни
слова, его сиятельство поехали дальше. Лишь у брода Ребекка осмелилась с ними заговорить и получила ответ: «Подъезжаем к водам, кои ты сама отведаешь».В:В смысле, те самые целебные воды, упомянутые еще в Лондоне?
О:Да, сэр.
В:В дороге об них кто-нибудь говорил? Скажем, мистер Лейси?
О:Ни словечка, сэр.
В:А в гостинице?
О:Никто ничего, сэр. Сейчас вы поймете, что его сиятельство мрачно пошутили. Не было там никаких вод.
В:Продолжай.
О:Расспрашивать девица не рискнула. Казалось, слуга с господином во всем заодно и оба воспринимают ее лишь как часть поклажи. Ну вот, добрались к влумине, и Дик куда-то смотался, но перед тем его сиятельство приказали ему распаковать коробку, где лежал новехонький майский наряд: сорочка, юбка, белые чулки. Прежде Ребекка его не видела. Велели переодеться. Она уж смекнула, чего ждать, и все крепче страшилась дальнейших безумств. Чтоб поблажить хранителям кладезя, только и сказал господин. Ребекка не поняла, но ослушаться не посмела.
В:Хранителям, говоришь?
О:Да, сэр. Скоро все прояснится. Ну, двинулись они. По дороге Ребекка дважды спросила, чего, мол, затевается, такого, дескать, уговору не было, и оба раза ей приказали молчать. Ну вот, дошли до места, где я увидал их коленопреклоненными.
В:Перед серебристой дамой?
О:Да, сэр. Та будто из воздуха соткалась — этакое сверхъестественное явленье в безлюдном месте вкупе с необычайной наружностью выглядело зловещим предзнаменованьем. Едва в полусотне шагов она возникла, как его сиятельство обнажили голову и пали на колени, следом Дик, и девице ничего не осталось, как тоже бухнуться. Прям будто при встрече с королевой, сэр. Только сия дама больше смахивала на злобную жестокую царицу, коя за ослушанье покарает неисчислимыми бедами: растрепанные смоляные волосья и черные как ночь глазищи. Можно б счесть ее пригожей, если б не дикая злоба, полыхавшая во взоре. Поначалу она просто смотрела, а затем вдруг улыбнулась, но сие было в тыщу раз хуже безмолвного взгляда: так угодившей в паутину мухе ухмыляется паук, облизываясь в предвкушенье лакомства.
В:Молодая иль старуха?
О:Ровесница Ребекки, в ином же никакого сходства. Так было сказано.
В:Что-нибудь молвила?
О:Нет, сэр, как в рот воды, хотя, похоже, компанию ждали. По словам девицы, от появленья зловещего духа его сиятельство и Дик ничуть не опешили, но даже как будто с ним были знакомы.
В:А что за серебристое одеянье?
О:Подобного Ребекка не видывала не то что на ком-то, но даже в маскарадах иль пантомимах. В менее жутких обстоятельствах она б посмеялась над столь вычурным и неказистым кроем.
В:Как закончилась встреча?
О:Как и началась, сэр. Вдруг дама будто растаяла в воздухе.
В:Девка-то онемела, что ль? Отчего не спросила, что за дьявольское виденье?
О:Ох, забыл, сэр, — она ж спросила и получила ответ: «Сие та, кого наряду с другими ты ублажишь». После чего ей приказали замолчать — дескать, скоро сама все поймет.
В:Что там было, когда она заартачилась? Ты сказал, они об чем-то говорили.
О:Его сиятельство опять бранились: мол, не потерпят выкрутасов купленной шлюхи. Когда ж перед входом в пещеру Ребекка на коленях взмолилась об пощаде, они выхватили шпагу и сказали: «Подлая дрянь! Я в шаге от заветной цели, только вздумай мне помешать!» Его сиятельство тряслись, будто в припадке, и девица поняла: за ослушанье и впрямь убьет.
В:И никакого намека, зачем она так нужна?
О:Ни единого, сэр. Но сейчас оно разъяснится. Пещеру-то описывать?