Кукольная королева

От изумления она всё-таки подняла взгляд.

— Подвезти?

Клирик смиренно кивнул.

— Я заплачу, сколько потребуется, — добавил он. — В пределах разумного, конечно. А юной девушке опасно путешествовать одной, тем более ночью.

Таша растерянно мотнула головой.

Подвезти… но с чего он ждал её в непробудную рань? Почему решил ехать именно с ней? Услышал, как она договаривается с трактирщиком? Узнал, откуда она едет? Но трактирщик не будет рассказывать то, о чём запрещает говорить конюху.

А что, если он заодно с…

— Извините, святой отец, но нет, — решительно сказала Таша. — Я вас не знаю, и мне нужно…

И запнулась.

Его глаза не то чтобы омрачились: нет, не было в них и намёка на мрак, досаду, злость…

Но свет их стал невыразимо грустен.

— Я должна…

С другой стороны, вдруг подумалось Таше, а почему нет?

Действительно. Похитители не торопятся, и обгоняют ненамного. Принц выносливый: бывало, нёс её, маму и Лив, и ничего. Дэй на злодея не похож, да и Ложные земли — весьма неподходящее место для злых дел. Вдвоём ехать, конечно, не очень удобно, но как-нибудь справятся. И, наверное, для путешествующих верхом это нормально — за плату брать попутчиков. Просто Таша не знает. Первый раз странствует, как-никак.

А раз так…

— Хотя, — беспомощно вымолвила Таша, — если вы быстро соберётесь…

И старалась не обращать внимания на отчаянные возражения голоса разума, вопившего, что его хозяйка сошла с ума.

— Мне остаётся лишь зайти за вещами, — клирик чуть склонил голову. — Сердечно благодарю, Фаргори-лэн.

Таша вместе с трактирщиком следила, как дэй хромает вверх по лестнице.

Она — задумчиво, он — недобро.

— Господин Рикон, что вы с ним не поделили? — поинтересовалась знакомая служанка, вынырнув невесть откуда. — Стоит вам его завидеть, мрачнее тучи становитесь.

— Помолчала б, Зарка, — буркнул старик, отбирая у Таши ключ. — Будь я молоденькой девушкой, никуда бы с незнакомым человеком не поехал, да тем более ночью. Уж лучше одной.

— Так то ж дэй, господин. Они уж точно люди порядочные.

Таша провела рукой по лбу.

Странное ощущение… будто она так толком и не проснулась. А, может, и правда не проснулась? Это бы объяснило, почему она — в её-то ситуации — взвалила на себя ещё и помощь дэю.

Но нет, она не спит.

И осознание этого факта заставило Ташу досадливо опустить руки.

Ох уж эта треклятая сердобольность…

— Хотя, — подумав, добавила служанка, — я к такому дэю на исповедь ни в жисть не пошла бы.

— Это ещё почему?

— Пока каяться буду, в мыслях раз десять точно согрешу.

Старик только крякнул — а вот Таша отчётливо ощутила, как её щёки обретают подозрительный розоватый окрас.

— А что? Красавчик такой, — служанка хихикнула, — и сложен хорошо, а ряса эта его так обтягивает… и вообще кажется на редкость приличным человеком. Даже для дэя.

— В том и дело, — трактирщик сосредоточенно перекладывал бумажки. — Грешки, тёмные пятна… у каждого есть. Когда их не замечаешь, значит, их скрывают. Когда их скрывают — хотят казаться не теми, кем являются. А когда кто-то хочет казаться не тем, кем является… А, бабы! — старик неожиданно зло сплюнул на пол. — Всё равно не поймёте.

Тряхнув головой, посмотрел на Ташу: с извинением.

Потом взглянул на служанку.

— Марш в комнату, — сухо велел он, — а то отправлю полы драить. Разболталась тут, делать ей нечего.

В молчаливой обиде поклонившись, девушка скрылась в подсобке.

— Счастливого пути, — трактирщик уткнулся в гостевую книгу, — Фаргори-лэн.

Разговор был окончен.

Когда Таша и её новоявленный спутник вышли из трактира, небо только начинало предрассветно сереть.

— Подождите, святой отец, — сказала она. — Я за конём.

— Мне не трудно вас сопроводить.

Пожав плечами, Таша направилась к конюшне, слушая, как шуршат сзади чёрные одежды. Заглянула в длинное здание, ударившее по ноздрям запахом навоза, соломы, лошадей и овса.

Легонько толкнула Шерона, безмятежно спавшего рядом со входом.

— Я уезжаю, — коротко бросила она, когда конюший открыл глаза. Вместе с мальчишкой, мигом вскочившим, дошла до стойла; скормив Принцу яблоко, успокаивающе поглаживала жеребца по морде, пока Шерон его седлал.

Потом повела коня к выходу, где, прислонившись к стене, ждал дэй — но мальчишка, догнав её, радостно помахал бумажным обрывком.

— Госпожа, а карта?

— Ох, точно! Забыла. — Таша благодарно обернулась. — Спасибо.

Протянула руку, однако конюший не выпускал листок из пальцев.

— Нет, я вам объясню! По Равнине прямо-прямо поскачете, видите? Там одна только тропа и есть. Выскочить должны у деревушки Потанми, уже у самой границы. Поедете мимо неё по дороге на запад, вот она, и выскочите прям на тракт. Оттуда до Приграничного пара часов, не больше. Раза в два быстрее доберётесь… Вам чем помочь, святой отец?

Шерон наконец соизволил заметить дэя.

— Благодарю, — откликнулся тот, — но ничем.

— Святой отец ждёт меня, — вмешалась Таша, сунув карту в сумку.

— Вас? Зачем?

— Фаргори-лэн любезно согласилась подвезти меня до границы с Заречной.

Шерон уставился на Ташу. Глаза конюшего смахивали на зелёные блюдца — и заставили девушку, отвернув голову, молча вывести Принца на улицу.

Да. Она и сама знала, что поступает глупо.

Понять бы ещё, почему ей совершенно не хочется брать свои слова обратно…

Приторочить вещи к седлу много времени не заняло.

— Я не хотел бы отсиживаться за хрупкой девичьей спиной, Фаргори-лэн, — мягко вмешался дэй, когда Таша поставила ногу в стремя.

— Принц не любит чужие руки, святой отец. И слушается только меня.

— Неужели?

— Хорошо, будь по-вашему, — девушка устало отступила в сторону: доказать наглядным примером всегда быстрее и проще. — Заберётесь — будете править.