Кукольная королева

Вытащив из сумки тонкий кусок солонины, Таша мяукнула вновь.

Задумчиво почесавшись, Пушок изволил приблизиться.

Была у него одна занятная причуда: каждую ночь, охотясь, кот доходил до Долгого тракта — и там залегал в траве на обочине, наблюдая за путниками, возвращаясь домой лишь ближе к рассвету. Пару раз Таша даже прогуливалась с ним, хоть в человеческом облике это было довольно неудобно. Просто в кошачьем обличье рядом с любвеобильным Пушком лучше было не находиться, оборачиваться птицей Таша по понятным причинам не рисковала, а третья ипостась у неё ещё не пробудилась.

Но чтобы общаться со зверьми, оборотням не требовалось перекидываться.

Глядя в блюдца кошачьих глаз, Таша сосредоточилась и представила…

…чёрные кони мчатся в ночи, тёмные плащи вьются за спинами всадников, в руках одного безвольной куклой обмякла Лив…

По крайней мере, именно эту картинку ей подбросило воображение.

Пушок лениво моргнул — а затем окрестности поблекли, и Таша увидела…

…ветер несёт стук копыт…

…трое коней несутся мимо…

…силуэты исчезают в сумеречной дымке…

Когда Таша вновь увидела соседский двор, окрашенный алым светом восходящего солнца, она благодарно мяукнула. Кинула Пушку честно заработанное мясо. Израненными руками перехватив поводья, направила Принца на тропинку меж лугов.

Теперь зная, куда повернули похитители.

Равнинная провинция. Они скачут в сторону Равнинной провинции. Остаётся их нагнать… и молиться, чтоб они не свернули с тракта.

О том, что будет дальше, Таша пока не задумывалась, но почему-то была уверена, что выход найдётся. В конце концов, у неё нет иного выхода, кроме как его найти.

Ей хотелось попросить помощи. Хотелось рассказать всё соседям, деревенскому старосте или пастырю, передать слова прощания единственному другу… но слишком долгими выйдут прощания и объяснения. Слишком изворотливыми. Слишком опасными. И пусть эти объяснения всё равно предстоят, если она вернётся — нет, когда она вернётся, — думать об этом безнадёжно рано.

А пока Таша старалась гнать мысль, что эта погоня — глупость и на самом деле выследить похитителей почти невозможно.

Хотя…

Когда Принц рысью выбежал на тракт, он явно не обрадовался тому, что увидел. Во всяком случае, встал конь так резко, что Таша едва не вылетела из седла.

— Ничего не поделаешь, Принц. — Она склонилась вперёд, прижавшись к белой шёлковой гриве. — Надо. Во весь дух.

Конь покосился на неё. Посмотрел вперёд: на ленту дороги, вьющуюся за горизонт средь туманных лугов с редкими перелесками и пятнами мелких озёр.

Мужественно фыркнул.

И когда он всё же припустил по тракту — ровной, мягкой иноходью, которой славились льфэльские жеребцы, — Таша попыталась удобнее устроиться в седле.

Так вот… выследить похитителей почти невозможно; но Таша предпочла склониться к выводу, что не стоит видеть проблемы в своих задачах. Лучше видеть задачи в своих проблемах. Потому что там, где есть задача, поблизости обязано обитать решение.

Всё будет хорошо. И пусть пока непонятно, как, но так оно и будет.

Обязательно.

***

— …Джеми!

Опознав своё имя, он неохотно вынырнул в окружающую действительность из манящей реальности книжных страниц.

— Да?

Серебристые альвийские искры блеснули в зрачках Герланда призраками далёких звёзд:

— Я понимаю, что сказочные небеса предпочтительнее, однако порой полезно спускаться на нашу грешную землю.

Джеми непроизвольно вжал голову в плечи, и веснушки на его щеках скрыл виноватый румянец.

Пылающий камин жарко натопил маленькую гостиную — но холодок зимней ночи, сквозивший в голосе альва*, кого угодно заставил бы поёжиться.

(*прим.: альвы — по сути то же слово «эльфы», только в произношении некоторых германо-скандинавских языков)

— Особенно уместно здесь слово «наша», — скептически подметил Алексас. — Не припоминаю, чтобы альвы считали Подгорное королевство своей землёй.

Джеми удержался от ответа старшему брату, в который раз порадовавшись, что Алексаса больше никто не слышит.

— Итак, повторяю, — процедил Герланд. — Послезавтра ожидается очередной совет, и ваше с Алексасом присутствие весьма желательно.

В книжках Джеми встречал выражение «мраморные черты», но лицо Герланда точили даже не из мрамора — из белого льда. В глазах альва темнел пронзительный холод сумеречного неба, чёрные кудри соткали из красок ночи.

Странная, нечеловеческая, почти пугающая красота Звёздных Людей.

Джеми гордился, что их с Алексасом воспитал один из них. В конце концов, багаж знаний и умений Герланда был воистину неисчерпаем. Но иногда…

Иногда они с братом всерьёз опасались опекуна.

И не без причин.

Джеми заложил страницу пальцем. Прикрыл книгу, дабы не было соблазна отвлечься. Оттягивая ответ, посмотрел в окно — на вечную ночь Камнестольного, великого града цвергов; сами цверги именовали свою столицу Хапстаддэрштайн, но Джеми предпочитал распространённый аллигранский перевод.

Из окон особняка открывался прекрасный вид на главную улицу «людного» округа: фонари цветного стекла на высоких ножках, светлая брусчатка, невысокие дома серого камня и пёстрые витрины лавок. Где-то над курящимися дымоходами смыкались каменные своды гигантской пещеры — так высоко, что подгорная тьма скрадывала их, маскируя под мглу ночного неба.

В этом округе Камнестольного селились все люди, по какой-то причине задержавшиеся в Подгорном королевстве, и от наземных городов его отличала разве что вечная темнота. Вот другие округа щеголяли типичной архитектурой цвергов с затейливой резьбой по стенам низких домишек… но в другие округа людям лучше было не соваться.