Кукольная королева

— Потому что пушица обозначает границы Белой Топи.

Трогательные пушистые кругляшки, похожие на заячьи хвостики, мирно качнулись на тонких стебельках; и только тут Таша поняла, что в какой-то миг луг превращается в озеро.

Какое-то время она смотрела на топь, вспоминая все страшные сказки, что читала про это место.

— Арон, а… висп из Белой Топи… на самом деле…

Она не договорила, зная, что в словах нет нужды, но дэй не ответил. Просто смотрел в болотную даль из-под прищура тёмно-русых ресниц, будто следя за чем-то.

Или кем-то.

— Кто знает, — наконец сказал он. — Хм… если я не ошибаюсь, тот частокол указывает, что мы близки к месту ночлега.

Частокол действительно виднелся.

Невысокий, местами перекошенный, с настежь распахнутыми воротами.

— Арон…

— Да, мне это тоже не нравится, — дэй пристально, но без тревоги — или без видимой тревоги — смотрел в пустоту меж деревянных створок. — Держись за мной.

Двор мало чем отличался от лесного болотья: тот же мох и тот же вереск, зарастившие просторный участок. Впрочем, по низенькой ограде перед домом угадывался огород, да и сам дом был добротным — избушка красноватого дерева, неожиданно симпатичная, с надёжными ставнями на окнах, хлевом и поленницей. В дальнем конце участка скромно приткнулась будочка отходного места, в противоположном углу Таша заметила каменное кольцо колодца. Труба на черепитчатой крыше, в лучшие времена наверняка пыхтевшая дымным столбиком, сейчас не подавала и намёка на жизнь.

— Странно… ворота нараспашку, а дверь и окна закрыты.

— Странно, — согласился Арон. — Думаю, ты уже поняла, что хозяина нет. Давно нет.

— Поняла, — Таша сглотнула, смягчив внезапную сухость в горле. — Но что…

— Что здесь произошло? — дэй спешился. — Не хочу накликать беду, однако… быть может, ночью мы это узнаем.

Таша угрюмо следила, как он идёт к дому. И ведь даже не повернёшь назад, чтобы поехать дальше и поискать трактир; если «хозяину» плевать на количество жертв, а в рукаве у него наверняка припасён ещё не один фокус… им определённо безопаснее будет ночевать вдали от всех, кто может из-за них пострадать.

С другой стороны, вряд ли им встретится что-то, с чем не сможет справиться ни Джеми, ни Арон. А крыша над головой есть крыша над головой.

Дэй уже подошёл к двери, однако открывать её не спешил. Изучил взглядом порог, сделал одному ему известный вывод. Вернувшись к понурому Серогривке, снял Джеми с коня — и, подтащив мальчишку к двери, положил ладонь на его макушку.

Спустя пару секунд Джеми, бледностью способный поспорить с пушицей, разлепил веки.

— Ааах, — широко зевнул, мальчишка встал на разъезжающиеся ноги. Завертел головой. — Где мы, святой отец?

— Относительно кэнов — в безопасности. Пока. Будем в ещё большей безопасности, если откроете дверь.

Джеми оценивающе осмотрел дверную ручку. Пробежался по ней кончиками пальцев, и тусклая медь на миг блеснула из-под покрывшей её зелени.

Тихий щелчок — после которого дверь скорбно скрипнула.

— А защита сильнее, чем я думал. Это чары ещё ослабли… хозяин явно не профан, — Джеми оглядел запущенный двор и печально добавил, — был.

Поднял ладонь, удивлённо взглянув на вздувшиеся там волдыри.

— Святой отец, а почему…

— Я оттягиваю на себя вашу боль. Поэтому вы ничего не почувствовали.

— Оттягиваете боль? Да я потерпел бы!

— Ожог — да. — Арон отнял ладонь от его волос. — А вот это — нет.

Схватившись за виски, Джеми рухнул, словно ему подрубили ноги. Скрючился на подмятом вереске с искажённым мукой лицом, не то стеная, не то поскуливая, жадно хватая губами воздух.

Потом отполз от порога, и его вырвало.

— Что с ним? — Таша в ужасе соскользнула с седла. — Арон, что с ним?!

— Последствия отравления. — Дэй толкнул дверь, заглянув внутрь дома. — Закрой ворота, будь добра.

— Что делать?!

— Закрой ворота, — повторил дэй. Дождавшись, пока Джеми откашляется, заботливо подхватил его под руки и повёл в дом.

Таша замерла, растерянно глядя им вслед.

— А коней куда?..

— Я о них позабочусь. Не задерживайся на улице.

Таша последовала совету весьма охотно.

Когда она вошла в избушку, свет исчезавшего дня, просочившись сквозь дверной проём, обрисовал девичью тень на дощатом полу. Дэй уже уложил Джеми прямо на пушистый ковёр, ворсившийся светлой шерстью, и тянулся к светильнику на столе. Волшебный огонёк в жёлтом стекле озарил комнату до самых дальних углов, а вместе с углами — печку, кресло-качалку, большое зеркало и стол, покрытый вязаными салфеточками. На окнах виднелись ситцевые занавески в цветочек, над печью на полке белели декоративные тарелочки с пёстрой цветочной росписью на донцах.

Ещё в комнате были травы. Сухие пучки мяты, зверобоя, липового цвета, сушёной малины и ромашки свешивались с балок потолка, наполняя комнату уютным ароматом разнотравья. Душистым, сладким, восхитительно пряным.

И что-что, а уединенное жилище отшельника дом напоминал весьма отдалённо.

Интересно, почему нежилая комната находится в очень даже опрятном виде? И пыли не видно…

— Где же достопочтенный магистр спал? Белья-то на печи нет, — достав эмалированный таз из резного буфета у дальней стены, дэй сунул его Джеми. Потом открыл дверь подле зеркала. — А тут ванная… интересно…

Таша не смотрела на мальчишку, но издаваемые им звуки были даже хуже зрелища.

— Арон, что нам делать?

Дэй вернулся к буфету, зачем-то любуясь на его боковые стенки. Снова открыл резные дверцы. Прошёлся кончиками пальцев по ровным рядам кастрюль, чашек и тарелок, вертикально стоявших в подставке.

— Ну, для начала ему неплохо было бы нормально лечь.

Ухватив одну из тарелок за край, Арон потянул её на себя — и шкафчик, вздрогнув, с негромким звяком отъехал в сторону.