Кукольная королева

— Почему она не перекидывается обратно? — спросил он, заметив зеленоватые отблески, блестевшие на дне львиных зрачков.

— Она не может.

Дэй протянул руку, но добился лишь того, что львица забилась в самый дальний угол, меж стоявших под кроватью двух сундуков.

— Что значит «не может»?

— Зашла слишком далеко. — Кончики пальцев Арона чуть дрогнули, но не отпрянули. — Тише, тише…

Львица пыталась зализать рану, однако лишь больше её растравливала. Повернула морду к дэю: некогда белую, выпачканную в чужой, дёготно-чёрной крови. Светлый хвост бил по полу, в серых глазах стыла боль и молчаливый укор.

Я тебя защитила, говорил её взгляд. Ты не мог сделать этого сам, и это сделала я. Что ещё ты от меня хочешь?

Оставь меня в покое, человек…

— Что значит «слишком далеко»? — настойчиво спросил Алексас.

— Она забыла, кто она, — ошарашенно пробормотал Джеми. — Забыла, как вернуться обратно, забыла, как вернуть прежний облик!

Алексас моргнул, и пальцы его сжались в кулак.

Так, словно собирались врезать дэю во второй раз.

— И она… её уже не вернуть? — ровно спросил он.

— Я пытаюсь это сделать, — с той же ровностью откликнулся Арон.

— Верни мне контроль!

Алексас без лишних возражений закрыл глаза.

— Святой отец, осторожно! — выпалил Джеми секунду спустя. — Она не помнит, кто мы, она опасна и…

— Она всё помнит.

— Помнит?

— Да.

Джеми озадаченно всмотрелся в зверя, ютившегося под кроватью.

— Но это же… это опровергает все знания об оборотнях! Значит, забыв себя, они не теряют память… сразу, по крайней мере… и не могут убить близких людей, и это всё меняет, всё! — в глазах Джеми искорками разгорался азарт. — Выходит, того же Харта Бьорка обвинили незаслуженно! Наверное, его подставили, а он ведь уже не мог… точно, его брат ведь стал королём вместо него, вот кому это было выгодно, и наверняка…

— Джеми, помолчите.

Нехорошие нотки в голосе дэя заставили мальчишку осечься — а Арон, не мигая, смотрел львице в глаза.

Какое-то время спустя светлый хвост перестал метаться по доскам.

Потом она тихо подползла ближе, чтобы поддеть мордой протянутую руку.

— Вот так. Хорошо, — дэй осторожно положил ладонь на её лоб. — Всё будет хорошо.

Он вскинул глаза к небу за бревенчатой крышей. Пальцы его лежали на белой шерсти, и дэй продолжал говорить что-то тихо, успокаивающе, размеренно роняя слова сверкающими каплями, сплетая их в незримое кружево.

Львица слушала.

Веки её медленно смеживались.

Когда слова истаяли, дэй отнял руку и мягко позвал:

— Таша…

Выждал, пока померкнет серебристая дымка. Стащил с кровати одеяло.

И накрыл им дрожащую девушку, свернувшуюся калачиком, обняв себя руками.

Боль.

Память, накатившая пенной волной. Отрывки воспоминаний.

Висп, чёрное щупальце, белый огонь, отвратительное нечто во рту…

— Тихо, тихо. — Арон бережно потянул Ташу из-под кровати. — Потерпи немного, хорошо?

Он подхватил её на руки, и Таша не сдержала вскрика, когда он задел раненое плечо.

— О чём ты думала?! — взвился Джеми. — Тебя не учили, что нельзя отпускать разум?

— Учили…

Слово прокашлялось кое-как, неохотно.

Почти в нитку сжав губы, дэй опустил её на постель.

— Да то, что ты вернулась, чудо! — не унимался мальчишка.

— В последнее время чудеса в моей жизни нередкое явление…

Она с трудом повернула голову. Сплюнула на пол — кровью; золотая оправа корвольфа почти сравнялась цветом с багряным камнем.

— Что оно со мной сделало?

— Плечо рассечено. Похоже, ключица сломана. — Арон осторожно положил ладонь на рану. — Потерпишь ещё немного?

Боль взорвалась в плече раскалённым свинцом. Таша закричала, забилась, но дэй вдавил её в перину:

— Терпи.

— Пусти! — она почти визжала, судорожно цепляясь за его руки. — Не надо, не хочу!

— Ещё чуть-чуть, Таша. Совсем чуть-чуть.

Боль лишила голоса, выжгла все мысли… и исчезла.

Так же мгновенно, как и появилась.

Она скрючилась на кровати, пытаясь отдышаться, слизывая слёзы с губ.

— Всё, всё, — дэй коснулся рукой её макушки. — Прости, я… мне пришлось. По-другому никак.

Тяжело дыша, Таша ощупала ключицу, где тонкой линией пересёк кожу длинный белый шрам: плечо больше не болело, лишь саднило немного.

Уже жалея о том, что не сдержалась.

— Спасибо, — выдавила она. — А… а у тебя откуда кровь?

Арон пристально смотрел на неё. Нижняя губа — разбита, верхняя — искусана.

Негромко стукнула входная дверь, вдруг закрывшись сама собой.

— Почему ты отпустила разум?

— Что за вопрос? Иначе мы бы погибли.

— Мы. Но не ты, — тихо сказал дэй. — Неужели ты не понимала, на что идёшь?

Она слабо улыбнулась.

— Будем считать, я помнила, что у меня есть ты.

В ответ на её улыбку он не улыбнулся.

Джеми всё же решился кашлянуть.

— Выходит, уязвимым местом виспа было щупальце? — уточнил он. — С искрой?

— Получается, так, — согласилась Таша.