Кулачник

Я посмотрел на него так, что желание интересоваться у пацана пропало.

— Так он же владелец V-figths, — пояснил Марик. — Саня скорее всего там будет выступать.

— Это вся информация? — спросил я.

— Ну да… — смущенно ответил он.

— Давай дальше.

— Дальше его сын Даниил… тоже мало инфы. Его профиль последний раз был активен четыре года назад. Фотки старые, десятилетней давности, но другого ничего нет.

На экране появился худощавый парень в белой футболке, в очках, с отстраненным выражением лица. Я изучил его фото — вылитый Виталик. Сын пошел в отца. За это Светке руки надо было целовать, родила копию Козлова.

— Как понимаю, с батей он не общался. Жил с матерью Светланой. У нее другая фамилия, девичья.

— Что с ней? — спросил я, чувствуя как по телу пошли мурашки.

— Заходила в сеть год назад, — пробормотал Марик. — Фотки только старые, но не такие старые как у сына. Вот — смотри какая!

Я посмотрел на экран. На снимке была женщина с мягкими чертами лица, теплая улыбка. Но что-то в глазах говорило о боли, зажатой глубоко внутри.

Я облизал губы, чувствуя смешанные ощущения. Судя по фотографии, жизнь у Светки складывалась ой как непросто. На фоне стены с дешевыми выцветшими обоями, старый комод еще советского времени. Да и сама она… видно, что жизнь серьезно потрепала мою названную сестру.

— По дочери что-то известно?

Пацаны покачали головами.

— Вообще ничего…. Но ты пятьсот рублей дай за базу? — Марик снова показал мне экран мобильника. — Вот адрес этой Светланы, Саш. У нее здесь временная регистрация была… давно истекла правда…

Я уже полез за деньгами, протянул пацанам, но те вдруг уставились мне за спину и на их лицах повисли придурковатые улыбки. Глаза обоих забегали снизу вверх и обратно.

— Здрасьте… — проблеял Виталя.

Я обернулся, услышав легкий стук каблуков и невольно задержал взгляд. Алина стояла в проеме, опираясь на косяк, и с интересом оглядывала зал. Вернее, то, что пока только называлось залом: пустые стены, кое-где облупившаяся краска, в коридоре сложенные гири и штанги.

На ней была короткая юбка и светлая рубашка, полурасстёгнутая. Сумочка на тонкой цепочке висела на плече, как дорогой аксессуар к образу. Свет пробивался сквозь выбитое окно, подсвечивая ее волосы и она в этом антураже выглядела как случайный гость из другой реальности.

Пацаны, конечно, офигели. Марик даже перестал жевать жвачку и уставился, как будто видел обложку из модного журнала. Виталя и вовсе выпрямился, будто на школьной линейке.

Я, не оборачиваясь, бросил:

— Молодежь. Выйдите, воздухом подышите.

— Но мы…

— Живо, — сказал я тоном, не допускающим обсуждений.

Они вышли, хоть и неохотно, переглядываясь.

Алина зашла внутрь, аккуратно обходя лежащие блины. Улыбнулась.

— Ух ты… Сколько здесь можно было бы контента наснимать. Грязь, пот, настоящая жизнь… Не то что эти залы-стерильники в ТЦ.

Она подошла к гантелям, провела пальцем по металлу и посмотрела на след пыли.

— Почему ты не ответил Маге-Карателю? — спросила она, не поднимая глаз.

Я сунул руку в карман и достал золотой кулон. Алина посмотрела на него, потом на меня.

— Что это такое? — сухо спросил я.

Глава 16

— Что это такое? — сухо спросил я.

— Не скажу. И вообще отдай!

Алина шагнула ко мне, цокая каблуками, попыталась взять кулон, но я сжал ладонь в кулак.

— Тогда выходи. Или говори. Я не люблю мутных игр, — сказал я.

Молчание длилось несколько секунд. Алина изучающе смотрела на меня, прикусив губу и скрестив руки на груди. Мне показалось, что она для себя решает — стоит ли доверять?

Потом она медленно потянулась к шее, достала из-под рубашки тонкую золотую цепочку. На ней был… кулон. Вторая половина того кулона, что был у меня в руках. Я не видел на девчонки этого кулона при нашей первой встрече… но в ту ночь обратил внимание, что на ее шее есть едва заметный след. Так происходит тогда, когда забываешь снять цепочку на солнце при загаре.

— Это… — начала Алина тихо. — … Это все, что осталось от моего отца. Он и мама погибли, когда мне было шесть. Тогда мне сказали, что авария. Но это была не авария. Их жестоко убили…

Ее признание было искренним, и судя по блеску в глазах, давалось Алине с трудом.

— То, что ты держишь в руках сняли с бездыханного тела отца. Вторая часть кулона принадлежала маме, как символ любви…

Глаза Алины все таки налились слезами. Она зажевала губу, чтобы не расплакаться.

— Мамину часть кулона убийцы не нашли, потому что она надела кулон на меня, чтобы он принёс удачу. Принёс… я выжила, меня убивать не стали, — она улыбнулась краюшками губ.

Я смотрел на ее мокрые глаза и не знал, что сказать. Задумался, переваривая ее слова.

— Я из детдома, если тебе интересно, — продолжила Алина. — Меня потом забрали в приемную семью. Всё вроде бы ничего, но я с детства знала, что это не мой дом. Потом начала искать настоящих родителей. Узнала правду. Нашла убийц…

Алина пожала плечами, шмыгнула носом. Для такой душещипательной истории, держалась она хорошо. А когда я услышал, что она детомовка, внутри груди разлилось тепло.

— Убийцей оказался один из партнеров отца, — девчонка как-то нервно поправила прядь волос, потом накрутила локон на палец. — Кстати, его сынку мы тогда дали от ворот поворот у «мака»!

Она достала сигарету, закурила. На этот раз я не стал вмешиваться. Видно, что на душе девчонки бушевала буря, и пусть с помощью никотина, но ей следовало успокоится.

— Твой бывший — сын убийцы твоих родителей? — я не скрывал удивления.

— Угу… я украла их «реликвию», Саш. Ты можешь себе представить, что у отца этого рода есть целая трофейная стена с теми, кто когда-то перешёл ему дорогу… — пояснила она.

Алина замолчала, затянулась, выпустила дым в потолок. Я чувствовал смешанные ощущения, глядя на эту красотку, только что поделившуюся со мной глубокой семейной драмой.

— Я хочу уничтожить его сына. Медленно. Унизительно. Чтобы его урод папаша почувствовал то же, что почувствовала я… Они искали меня через тебя, да?

Я раздал кулак, перевел взгляд с цепочки на нее. Глаза Алины снова стали холодными и ясными, от слез не осталась и следа. В них сквозила ненависть, выученная с детства. И тщательно отшлифованный план мести вкупе с решимостью.

— Забирай, — я протянул руку, разжал кулак, на ладони лежала половина кулона. — Они искали, но я ничего не сказал. Тебе не о чем беспокоиться.