Кумтрест

– Товарищ майор, наведём порядок.

– Значит так. – спокойным голосом продолжил Коляпин. – ШИЗО, СУС, ПКТ забить полностью. Пусть это говно хоть на потолке спит. Навести порядок в зоне, маршировать должны как на параде, понял? Свиданки, письма, звонки урезать. И да, а что так хуёво песни стали петь? В общем ты меня понял. Срок две недели. Свободен.

Андрей Шмаров даже был рад этому разговору. Теперь он может делать всё, что хочет, лишь бы фантазии хватило.

ИК-50. Бухгалтер

Бобышкин Алексей Адамович закончил Государственный университет. Бухучет, анализ и аудит он знал на «отлично», но все, предложенные ему варианты трудоустройства бухгалтером, для него были либо скучны, либо малооплачиваемые. Он не видел себя в роли клерка в галстуке и белой рубашке, как хотела его мама. Работа в офисе была не для него.

Время шло и приближался очередной призыв в армию. Бобышкин служить не хотел, как и не хотел прилюдно ссаться или лежать в дурке. Вариантов было немного, самые подходящие – милиция или колония. Стать пожарным он сразу наотрез отказался, так как там можно сгореть на работе. В милиции надо было как волк рыскать по городу и ловить тех, половину которых всё равно отпустят. Лёша не хотел делать бесполезную работу. Он подумал и решил устроиться в УИС. В колонии преступники уже все на месте, бегать никуда не надо. Да и год там считают, как полтора.

Мама оценила выбор сына и свои гены. Действительно, полтора года за один, больше, чем год за год, мало ли, вдруг пригодиться. Воспользовавшись обширными связями родственников, Лёша через месяц был трудоустроен оперативным работником в ИК-50, он же Полтинник. Имея высшее образование, он сразу получил звание лейтенант. Оставалось дождаться двадцати семи лет и заняться каким-нибудь любимым и прибыльным делом.

Отработав в зоне один месяц, Лёша Бобышкин понял – это его место. Решать вопросы, сидя в кабинете, ему очень понравилось. Он уже понял, что обладает властью. Полномочия имеются пока не большие, но есть к чему стремиться. Бобышкин постоянно видел, как старшим товарищам периодически привозят пакеты с дорогими спиртными напитками. Со временем он понял, что за решение вопросов можно иметь и иную материальную благодарность. Для извлечения прибыли нужно просто использовать зэков в своих целях.

Бобышкин не торопился получать подарки от зэков или их родственников, так как понимал, что пока это делать рано. Сначала нужно стать своим в компании оперов и утвердиться перед руководством. Лёша не хотел быть конкурентом, так как ещё не до конца освоился. Бобышкин твёрдо знал, что у него всё впереди. Как экономист, он понял, что в зоне на всё можно накручивать огромные проценты. Дефицит всё делал очень дорогим, а власть была бесценна.

Бобышкин постепенно загонял зэков в долги и получал оперативную информацию. Изучал оперов и местную движуху, кто за чем и кем смотрит, и кто с этого что имеет. Он прекрасно понимал, что за ним тоже смотрят – как опера, так и зэки. Через год Лёша стал для всех своим. Он не лез в чужие дела и не жадничал, ни с кем не ругался и был всегда на позитиве.

Однажды Бобышкин встретил в зоне одноклассника осужденного Ясина Колю по кличке Бацилла. Он сидел за кражу и хранение наркотиков, по жизни был красным и работал дневальным в отряде. Фактически, он был писарем у начальника отряда, строчил характеристики и вёл личные карточки осужденных. Со временем их отношения стали дружескими, и Бобышкин начал получать первые деньги. Ему платили за предоставление осужденным положительных характеристик и разного рода поощрений, таких как благодарности и дополнительные свиданки.

Бацилла находил осужденных, готовых раскошелиться, а Бобышкин, обосновывая руководству, что это его агентура, подписывал поощрения. Деньги, конечно, не большие, но пятьсот, семьсот рублей в кармане было всегда. Бобышкин подписывал благодарности и Коле, но как компаньону по бизнесу, естественно бесплатно. Осужденный Ясин постепенно зарабатывал УДО. Бобышкин забирал свои кровно заработанные всегда дома у сестры Ясина. Это было надёжно, брать деньги в зоне он пока побаивался. Попутно с этим сестра Ясина, по имени Таня, просила передавать брату чай, сигареты, лекарства и письма. Бобышкин не отказывал ей и всегда помогал.

Однажды Ясин предложил Бобышкину ещё один вариант подзаработать денег. Суть простая, Бацилла достаёт разные макли – ножи, шкатулки и картины, а Бобышкин их выносит за зону. Ширпотреб он отдаёт Тане, которая будет продавать его в своей палатке на вещевом рынке. Бобышкин согласился. Вынести за пазухой три, четыре ножа проще простого, а любая копейка лишней не будет. Со временем это дело начало приносить доходы. Бобышкин выносил картины, кухонные наборы, ножи и прочие изделия ширпотреба. Делал он это с разрешения руководства, обосновывая необходимостью отблагодарить оперов из милиции. Они помогают колонии, осуществляя оперативное взаимодействие между силовыми структурами. Правда Бобышкин с мусорами просто бухал, но почему бы под шумок не воспользоваться такими моментами.

Жизнь налаживалась. У Бобышкина стали появляться и другие зэки, которые подгоняли макли. Кто-то благодарил за услуги, а кто-то рассчитывался за долги, но всё шло на продажу. Бобышкин давно уже понял, что дешевле подарить милиционеру бутылку водки, чем хороший нож или нарды, что что, а считать он умел хорошо.

Однажды во время планового обыска в отряде Бобышкин нашёл свёрток. В нём он обнаружил три коробка марихуаны и двадцать ляпов ханки. Бобышкин огляделся по сторонам и убедился, что никто этого не заметил. Он на секунду призадумался и спрятал наркотики в трусы, а потом продолжил шмон в отряде.

Бобышкин шмонал и думал о том, что очень редко по итогам обысков озвучивают изъятие наркотиков. Он давно уже понял, что изъятая наркота уходит неизвестно куда на усмотрение старших оперов. Но чем он хуже них? Его никто не видел и всё тихо. Выбрасывать наркоту жалко. Отдать старшим? Но это же он сам нашёл. Официально её оформлять нет смысла, по крайней мере на его памяти такого ещё не было. Что же с ней делать? Бобышкин не уютно себя чувствовал с наркотиками в трусах. Ему казалось, что за ним все наблюдают, как будто знают, что у него есть наркота.

Он прошёлся по зоне и понял, что ходи не ходи, а наркота лежит в трусах. Озвучить операм, что он её нашёл, теперь будет очень глупо. Лёша зашёл в свой кабинет и вытащил наркотики из трусов. Аккуратно завернул их в лист бумаги и положил всё в мусорное ведро. Недолго думая, Бобышкин вызвал Ясина.

– Здрасьте Адамович. – удивлённо поздоровался Ясин, так как сегодня Бобышкин его не должен был вызывать.

– Здорово Бацилла, как дела? – взволновано спросил Бобышкин.

– Да нормально всё, зачем вызвал, что-то случилось?

– Ничего, просто так. – пробормотал Бобышкин, после чего достал свёрток с наркотиками из мусорки и резко сунул его в руки Ясину. – Всё, свободен, иди, потом рассчитаешься.

– Спасибо. – ещё больше удивился Ясин, развернул бумагу и увидел содержимое. – А сколько я должен? – спросил Ясин, быстро пряча наркоту в штаны.

– Всё, иди, потом поговорим. – быстро пробормотал Бобышкин и выпроводил Ясина из кабинета. – Завтра приходи, после обеда, понял?

– Понял, ну я пошёл. – сказал Ясин и ушёл в отряд по дороге думая, что какой-то Бобышкин сегодня странный, наркоты кучу дал ни с того ни с сего.