Кумтрест

Ну да, подумал Калуга, конечно, понял он. Здесь нет ничего кроме трусов, тапочек, майки, ну и конечно туалетной бумаги. Есть ещё старая вонючая тряпка для мытья очка. В этой колонии на ночь сдают верхнюю одежду и взамен получают постельное бельё. Мыльно-рыльное, чтобы умыться и почистить зубы, выдали на пять минут. Поесть, выдали на пять минут. Больше пяти минут наверно можно было только срать. Хотя он ещё не смог сходить в туалет по большому и точно этого не знал. Не было ограничений по времени на читку вслух правил внутреннего распорядка, стоя в квадрате.

Калугин внимательно осмотрел потолок и понял, что его нет. Сверху был металлический коридор для прапорщиков. Да-а, подумал Калугин, ни хрена меня сегодня увлекли изучением новых правил, что я даже не заметил, что нет потолка. Надо что-то делать, надо что-то делать, здесь нельзя оставаться. Он был готов, а к чему он был готов? Вдруг осознал Калуга.

Он сидел два раза, ну били, базара нет. Но если били, то только всегда за дело, и то, что сам тупил, когда палился с запретом. Ну по приезду – это не считается, так должно быть. А тут бьют за всё, чего он даже не знает. Калуга посмотрел на белый квадрат, нарисованный на полу. Лучше бы мишень нарисовали или крест, подумал он, понятнее бы было для чего. Так, а к чему я готов? Я никогда не делал этого, вены не резал, что ещё там может быть? Как тот, кто не приехал, не грыз их зубами. А ведь я никому не нужен, понял Калугин, родных нет, сирота. У меня есть только приятели побухать вместе, такие же мелкие воришки, как и я.

Калуга размышлял о своей жизни, и не заметил, как уснул. Ему снилось как связанный Шмаров висит под потолком на верёвке вниз головой. Калуга, не останавливаясь, колет его ножом в живот, спину и грудь. От резких ударов ножа кровь брызгала в лицо Калуге. От каждого удара ножом он получал удовольствие. Калуга чувствовал тёплую кровь Шмарова, которая текла по его телу.

Вдруг он резко проснулся от того, что чувствует у себя на лице эту самую тёплую кровь. На него сверху струйкой лилась вода. Какая странная вонючая вода, подумал Калугин. Он посмотрел вверх и увидел, что на него мочится Шмаров.

– Ну что, говоришь обосышь меня? Ну, ну, только вот всё наоборот. – захохотал Шмаров и демонстративно стряхнул с члена последние капли мочи на Калугина.

Калугин заорал и стал биться головой о стену и решётки, всё сильнее и сильнее.

– На, на, на. – кричал Калуга и тут до него дошло. Угол шконки! Точно, угол! После первого удара об угол полилась кровь. – Ага, получайте, на, на, на. – дальше кричал он и упал, потеряв сознание.

Через секунду он очнулся и уже ничего не видел, кровь залила глаза.

– Руки, руки, руки. – Калуга начал грызть руки зубами. – Вены, вены, где вены?

Всё было в крови. Он метался по камере как загнанный зверь. Рычал во всё горло и уже ничего не понимал, что с ним происходит.

Прибежавшие сотрудники кое как поймали Калугина и застегнули наручники за спиной, по принципу руки и ноги вместе. Пришёл доктор Аметисов и что-то вколол в ягодицу.

– Андрей Андреевич, Вы бы хоть заранее предупреждали, что у вас тут мероприятие. – недовольно сказал Аметисов. – Я бы на обход не пошёл.

– Мероприятие было неплановое, делайте свою работу доктор, а я свою. – спокойно ответил Шмаров.

Вскоре успокоительное произвело свой эффект. После этого Калугина помыли водой из шланга. Аметисов перевязал ему голову и забинтовал руки.

– До утра пусть в браслетах спит. – порекомендовал Аметисов. – Утром ещё раз кольнём успокоительного, а там посмотрим. В целом ничего особенного. Андрей Андреевич, оформлять его будем?

– Хули его оформлять? Он же живой. – удивлённо ответил Андрей.

Калуга поплыл от увеличенной дозы успокоительного и уснул. Шмаров с чувством выполненного долга пошёл работать со следующим осужденным.

ИК-50. Колпак

Коля Ясин рано утром пришёл к Бобышкину в кабинет.

– Освобождаюсь! – радостно сказал Бацилла. – Суд сегодня прошёл, десять дней и дома!

– Это хорошо, молодец, заслужил. – похвалил его Бобышкин.

– Вам спасибо Алексей Адамович.

– Да за что? Ты вроде сам УДО заработал, «помогал» мне.

– Ну всё равно, как говорится, Вашими молитвами.

– Что я без тебя делать буду? – разочаровано спросил Бобышкин. – Теперь все наши дела на ветер. Где я такого способного ещё найду?

– Алексей Адамович, если хотите, могу познакомить с хорошими ребятами, им ещё долго сидеть. Да Вы их и так знаете.

– Кто такие, что могут?

– Всё могут. Как я мог, так и они могут. Есть два человека, оба надёжные, можете не переживать.

– Кто конкретно?

– Женя Кривенко по кличке Солдат и Дима Пашин по кличке Баламут. Они по жизни в теме, деньги, подвязки, всё при них. Из оперов ни с кем не общаются, да и нужды не было. Вы же у нас есть.

– Я подумаю.

– Думайте. Если что, любого из них вызывайте и напрямую говорите, что надо. Дима Баламут за писаря в отряде остаётся, а Женя Солдат чисто кореш его. Вы лучше Диму дёрните, а там сами разберётесь что к чему. Движуха та же, цены те же. По маклям нам ничего не мешает по-прежнему двигаться, теперь тем более я на воле.

– Ну что же, тогда пока. Увидимся на свободе.

– Увидимся, гражданин начальник.

Коля Ясин освободился. Бобышкин не торопился вызывать тех, кто готов принять эстафету. Он немного побаивался, так как привык к Коле. Но время шло и с каждым днём Бобышкин начал чувствовать, что его карман худеет. Вскоре настал тот момент, когда он действительно начал ждать день зарплаты. Непривычное чувство для Лёши.

– А я уж думал, что не вызовите. – сказал Дима Пашин, сидя в кабинете у Бобышкина.

– А куда вас девать? Коля сказал, что с тобой можно дела иметь.

– Можно, ничего нового, всё как раньше. Сестра Коли Ясина, Таня, моя бывшая девушка, но для нашего дела это не проблема.

– Так что у нас по плану Баламут?

– Я маляву ей напишу, а Вы передайте. Она Вам всё отдаст, включая ваши деньги.

– Договорились. – сказал Бобышкин в предвкушении того, что жизнь налаживается.

Бобышкин приехал на знакомый ему адрес и передал маляву Тане. Она попросила подождать пять минут, после чего вынесла Бобышкину небольшой свёрток с ханкой, деньги за работу и записку. На следующий день Бобышкин вызвал Пашина и всё ему отдал.

– Алексей Адамович, если Вы не против, иногда мой кореш будет заходить, Вам Коля про него тоже говорил. – сказал Пашин.

– Зачем?

– Так безопаснее и нам и Вам. Если я к Вам буду частить, то ко мне внимания много будет.

– В принципе верно. – задумчиво ответил Бобышкин. – Хорошо, пусть заходит, как там его?