Куница. Том 2

Мужчина протянул мне маску. На вид — просто чёрная ткань с прорезями для глаз, даже не прикрывающая нос, но эта магия мне была знакома. Через несколько секунд из-под чёрной маски на мир смотрел мужчина возрастом около тридцати, блондинистый, с грубыми, совсем не дворянскими, чертами лица.

— Пойдём в мою машину, — позвал за собой Дмитрий.

Олег остался за воротами. Мы проехали заставу, затем миновали невидимый, но очень мощный барьер, позволивший мне предположить, куда мы направляемся. Сам я в таких местах не бывал, ко времени, когда у меня появился доступ такого уровня, все подобные крепости уже были уничтожены. Узлы контура глобальной защиты, носивший кодовое название «Вымпел».

По задумке Вымпел должен был защищать все крупные города страны от внешних магических атак высшей категории. Но каким-то образом немцы эту защиту прошли, уничтожив Петроград. Предполагалось, что предатели отключили часть защиты, но это было маловероятно. Не потому, что не могло быть предателей, ещё как были. А по тому, как была устроена сама система. Чтобы оставить Петроград без защиты надо было одновременно отключить и успеть нанести удар до того, как остальные крепости перераспределят защиту, снова накрыв город пусть ослабленной, но всё ещё защитой, а это максимум десять минут. Притом что «Ультиматум Танатоса», применённый на Петроград, имел задержку от семи до тридцати двух секунд, в идеальных условиях, между произнесением заклинания и началом его действия. Там было что-то ещё.

— Я не называл твоего имени, даже не упоминал, что ты член рода, — начал вводную Дмитрий. — К тебе будут обращаться «консультант», никаких личных вопросов и подобного. Твою неприкосновенность, в зависимости от ответов, даёт мой хороший друг. Кто он, сам понимаешь, не скажу.

Кивнул.

В Вымпеле служили маги, отказавшиеся от имени и привилегий. Они становились исполнителями, закрытой кастой, куда можно было попасть после ряда проверок, но откуда уже нельзя было уйти. Вся их жизнь — поддержание работы Вымпела. Так о них говорили. На деле существует несколько родов, через которых производится снабжение и техническое оснащение проекта. Если бы я был на все сто уверен, что они, вымпеловцы, жизнь готовы положить ради защиты родины, через пару лет, набрав влияния, пришёл бы к ним с предупреждением о возможной атаке. Но я не уверен. Они такие же маги из очередного закрытого проекта, министерства, управления. У них нет целибата, и существуют внешние связи, моё и Дмитрия здесь присутствие это наглядно демонстрирует.

Вскоре из-за деревьев показалась крепость. Бронированный саркофаг из бетона, стали и мифрила. Последнего, конечно, сущие крохи, даже к моей старости получение этого магического сплава требовало неприлично много затрат. Вымпел существует на сегодняшний день меньше тридцати лет, а строили его с девятьсот третьего года. Семь десятков лет половина всего производимого артефактного металла уходила на создание этой защиты.

Около здания, метрах в пятидесяти, находился ещё один барьер. Насколько я успел ощутить — классический стационарный щит на накопителях. Чтобы пробить, надо перегрузить эти самые накопители, а ёмкость там... Точно не знаю, но десяток высших боевых заклинаний удержать щит должен. Концептуальные же атаки, принципиально не замечающие магические барьеры, разобьются о физическое препятствие.

За воротами оказался лифт, но опустились на нём мы всего на пять метров. Припарковались. Вокруг стояли служебные Волги и ГАЗы, хотя скорее даже армейские, только выкрашенные в чёрный. Подошедшие бойцы комплекса попросили нас надеть чёрные мешки на головы, мы и так слишком много уже увидели.

Сняли с меня мешок в небольшом помещении, примыкающем к комнате для допросов. Скорее даже к камере с оборудованием для допросов. В камере находился мужчина, молодой, бритый налысо, облачённый в тюремную серую робу. Рядом со мной и Дмитрием находились двое. Мужчина, лет сорок с небольшим, лысеющий, морщинистый. Создаёт впечатление военного офицера, вынужденного носить гражданскую одежду. Смотрит на меня нейтрально, с профессиональным недоверием. С ним женщина чуть за тридцать, тоже военный офицер, заметна выправка. За собой следит, но служба уже оставила на ней первые отпечатки в виде морщинок и прочих мелких дефектов, на которые она не обращает внимания. Стрижка уставная, чёрные волосы в пучке.

— Обойдёмся без приветствий, господин консультант, — заговорил мужчина.

Могу предположить, что именно он является другом тёзки, но полной уверенности нет. То, что Дмитрия сюда пригласили, а не оставили за дверью, говорит за. Но Дмитрий сам может оказаться таким же сторонним консультантом.

Киваю.

— Как скажете. Чем могу быть полезен?

Мужчина кивает на заключённого.

— На этом господине стоит неизвестная нам магия. Что вы можете о ней рассказать?

— Мне потребуется применить несколько заклинаний, — предупреждаю.

Мужчина жестом разрешает. Мне хватило всего лишь поверхностного анализатора, чтобы разобраться, какая магия наложена. Я достаточно хорошо знаю и это заклинание, и сопутствующие ему следы в магическом теле. Посмертное проклятие. Одну из версий этого сложного комплекса заклинаний носил я сам. В этом времени они уже точно известные, но не получили широкого распространения.

— Посмертное проклятие, — озвучиваю свои выводы.

— Мы проверили, — заговорила женщина. — Это заклинание имеет куда более сложную структуру.

Проверили? Как они могли это проверить, кроме попытки его убить? Хм, полагаю, он у них не один такой.

— То, о чём вы говорите — мёртвая рука. Заклинание, срабатывающее со смертью носителя, обращает всю имеющуюся у него энергию во взрывчатку. Я говорю о другой магии. Перед нами комплекс заклинаний, связывающий носителя с иными планами. В нашем случае...

Одно специализированное заклинание мне использовать всё же пришлось.

— С планом тлена. Носитель приносит плану жертвы, чья энергия скапливается на той стороне. Насильственная смерть носителя — активатор заклинания. Вся накопленная энергия применяется для открытия врат на другой план. Чем жирнее будет врата — тем мощнее разрушения последуют за открытием.

Я сам был связан с планов гнева, хотя большинство из тех, кого я знал, использовали план разрушения.

— Насколько... жирными могут быть врата? — спросила женщина.

В том-то вся изюминка, что ограничений практически нет. Именно поэтому наши прощальные подарки были столь мощными, что нас предпочитали не убивать.

— Очень жирными, но жертвы должен приносить он лично, своими руками, посредством ритуала, оставляющего след связи с иным планом.

Намёк был достаточно прозрачным, чтобы меня поняли. Им лучше знать, что мог подготовить их узник.

— Насколько сложно поставить подобное? — спросил мужчина.

— Очень сложно. Требуется устойчивый заклинательный круг. Множество ингредиентов, либо человеческие жертвоприношения. Это сделка с потусторонним планом, и чтобы проклятие было стабильно и твари не пытались убить носителя, как можно быстрее, требуется внушительная предоплата. Для графских родов такое... Слишком дорого и сложно. Это — продукт работы какого-то княжеского клана.

Мужчина нахмурился. Он не выглядел удивлённым.

— Уверен, что обособленная группа не сможет такое провернуть?

Значит, их всё-таки группа. Мы могли, но мы были на войне. Я в своё время отправил на тот свет целый пол, тысячу с лишним человек, чтобы заплатить за связь.

— Пять — семь лет работы, чтобы один человек получил такую штуку — с большой натяжкой, но теоретически возможно. Два носителя — однозначно нет.

Поэтому большую часть времени сильнейшие из нас работали обособленно. Противников приносили в жертву для усиления своей магии. Разделить жертвы на двоих, даже с союзником — потеря собственных сил.