Купол
Шрифт:
– Возможно.
Наступило молчание, которое прервал Адонис.
– Хватит отдаляться от меня, - произнес он приказным тоном, Моника замерла.
Он быстро сделал большой шаг к ней, резко, но при этом аккуратно подхватил за подбородок и приподнял ее голову кверху, получая возможность своими губами встретиться с ее.
– Добрый вечер, Моника.
– прервал их Фрэнк.
Он зашел в комнату и, будто ничего не замечая, устроился в кресле и начал перелистывать страницы какой-то книги.
– Здравствуй...
– Сейчас Фиа и Снэйк придут, - добавил он.
Моника почувствовала себя неловко и ей показалось, что лучше всего сейчас
***
И опять статуэтка, увиденная в кабинете Джо не давала Монике покоя. В этот раз ей приснилось, что мама рассказывала историю происхождения этой фигуры. Проснувшись, Моника уже не смогла вспомнить суть истории. Но она была уверенна в одном - ей необходимо поговорить с Джо и выяснить, откуда взялся нарушитель ее сновидений.
В свободное время между занятиями она подошла к кабинету и долго смотрела на дверь с красующееся на ней табличкой "Джон Уильямс". Моника не знала, можно ли без приглашения находиться здесь и беспокоить Джо. Но поговорить с ним хотя бы для того, чтобы удовлетворить свой интерес, ей было необходимо.
Постучав и не услышав приглашения, она отварила дверь и тихо позвала Джо, но он не отозвался. Может ли она войти, предстояло теперь решить ей самой. Подумав, что раз дверь не заперта, а свет горит, значит ничего секретного и запретного нет, она смело подошла к его столу. Оглядела его вдоль и поперек. Статуэтки на месте не оказалось. Что ей делать, подождать Джо или выйти и, как ни в чем не бывало, прийти чуть позже. Не зная, что же выбрать, она обратила внимание на приоткрытый шкаф. Моника подумала, что раз не может выбрать один из двух вариантов, воспользуется третьим - поищет нужную ей вещь внутри.
Шкаф оказался довольно просторным, более того выяснилось, что это ни что иное как небольшая кладовка.
Если бы Моника включила свет, ее могли обнаружить, поэтому ей пришлось идти во мраке, ну и выключатель она обнаружить не смогла. Небольшое количество света просачивалось только из маленькой щели из-под двери. Сначала передвигалась на ощупь, но потом глаза ее привыкли к темноте, и она могла различать предметы. Ей показалась, что она увидела то, что искала и поэтому быстро двинулась в нужную сторону. Моника не сразу поняла, что произошло, когда она обо что-то запнулась. Коробка опрокинулась и все содержимое вывалилось из нее на пол. Это было так громко, Монике показалось, что ее кто-то слышал и направляется сюда. Она присела на корточки и как можно быстрее складывала все назад. У нее в руках оказалась рамка с фотографией. Лица людей, в такой темноте у нее разглядеть не получалось, но они были ей знакомы.
Схватив фотографию, Моника выбралась из каморки и уже хотела бежать прочь из кабинета, как сердце ее заколотилось, отбивая бешенный ритм. Она никак не могла поверить изображению. А оно показывало четырех людей: совсем маленькую девочку, которая держала маму за руку, Джо и Фрэнка, стоявшего позади девочки и наставившего ей рожек. В маленькой девочке Моника узнала себя.
В этот момент в кабинет вошел Джо.
– Я тебя не приглашал, выйди, пожалуйста. И запомни, что нельзя входить без спроса. Такое надеюсь первый и последний раз...
Моника развернула фотографию к Джо.
– Что это? Вы знали мою маму? И откуда на фотографии Фрэнк?
– Давай сядем, разговор
будет...– Вы знали мою маму?
– перебила она его.
– Этой фотографии уже много лет, Моника.
– Отвечайте на мой вопрос, вы знали мою маму!?
Джо громко выдохнул, обошел вокруг своего стола, нервно постукивая по нему пальцами и остановился рядом с Моникой.
Он смотрел на нее и молчал, смотрел с сожалением и грустью. Это молчание показалось Монике вечностью. "Почему вы так смотрите на меня? Пожалуйста, объясните, я запуталась" - мысленно просила она его.
– Девичья фамилия твоей матери - Уильямс. Анастейша Уильямс.
– То есть...
– Я твой родной дядя, Моника.
Такое заявление сразило Монику.
– Как, как же так?
– Хотел тебе рассказать, но ты меня опередила.
– После смерти мамы я осталась одна. Папа потихоньку сходил с ума, виновата, по его мнению, была я. Он больше не любил меня, так мне кажется. У папы родни кроме нас не было, а родственников по маминой линии я не помню, да и точно утверждать, что они есть я не могла, - Моника заплакала.
– И в одну ночь он просто ушел, без объяснений и каких-либо слов. У меня больше никого не было, никого не волновала моя жизнь. Я оказалась вычеркнута.
– Мне жаль.
– А теперь я узнаю, что ты мой дядя! Тебе на заметку... так же ни разу не поинтересовавшийся моей жизнью!
– Ты сейчас здесь, рядом со мной, я присматриваю за тобой постоянно. И это я тебя забрал сюда.
– Не нужно этих глупых оправданий, это было сделано не для меня, а для воплощения твоей дурацкой идеи! И раз считаешь, что сделал одолжение, будьте добры сделать еще одно и верни меня домой.
– Не получится. Ты не одна здесь.
Ей стало невыносимо обидно.
– Уже слышала!
Моника вышла из кабинета, уверенным шагом прошла вдоль по балкону второго этажа и остановилась, не зная куда же ей податься. Она прислонилась спиной к стене и медленно сползла по ней на пол. Прикрыла глаза и подумала о тех людях, что она видела на фотографии. Но у нее никак получилось вспомнить их в своем детстве. Напрягая память, она ужаснулась, поняв, что не может точно сказать, на какой щеке у мамы было маленькое родимое пятнышко, которое по форме всегда напоминало Монике небольшое сердечко.
Анастейша познакомилась со своим мужем на выступлении тогда очень популярной группы в Англии. Ей не было еще и девятнадцати лет. Провожая ее до дома, он осознал, что больше ни одна девушка на свете не сможет разбудить в нем подобных чувств. Никто не имел такого пронзительного взгляда, и он влюбился в эти глаза навсегда. Анастейше пришлось переехать в Россию. Родители были против ее замужества, более того они пытались упрятать за решетку ее любимого, дабы она оставила все надежды когда-либо стать его женой. Поэтому Анастейша оборвала все связи со своим домом, вышла замуж, взяла фамилию мужа и имя Анастасия, вычеркнув из своей жизни прошлое.
Анастасия пыталась забеременеть на протяжении пяти лет. Никакие народные средства или мудрости ей не помогали, врачи разводили руками, большего они сделать не могли. Они чуть не сошли с ума от счастья, когда узнали, что Анастасия ждет ребенка, девочку, их девочку.
Анастасия безумно любила своего единственного ребенка, дочь Монику. Больше детей она иметь на могла. Она всегда говорила дочери, что она для нее подарок, посланный небесами. И так же, как маленькое пятнышко никогда не исчезнет с ее щеки, так же вечно будет любить она ее.