Купол
Шрифт:
Но как это сделать, она тоже понятия не имела.
Она чувствовала предательство и не могла поверить происходящему. Она полюбила Адониса всем сердцем, а он оказался убийцей. Что же с ней сделала Флора, что она перестала ощущать себя ничем в этом мире.
Моника прошаталась в слезах по куполу почти всю ночь. Единственное, что она смогла придумать - вернуться в кабинет Джо и попробовать отыскать какую-нибудь зацепку. Но она не подумала, что в кабинет ночью не попасть. Потерпев фиаско, она в расстройстве пошла обратно. А где это обратно? Моника забилась в угол и обессиленная как физически, так и морально, уснула прямо на полу.
***
В
– Не трогай меня!
– завопила Моника, и прижалась к стене спиной.
– Моника...
– Оставь меня в покое!
– она вертела головой из стороны в сторону.
– Послушай меня!
– Я все поняла, я все знаю! Мне ничего не нужно объяснять, большего я не выдержу. Уходи!
– Выслушай!
– он хотел до нее дотронуться.
– Нет!
– взмолилась Моника и еще больше вжалась в стену.
– Хорошо! Я понимаю, хорошо. Отхожу.
– Уйди!
– Я уже отхожу. Открой глаза, смотри, как ты сказала. Отхожу.
Они стояли у противоположных стен и смотрели друг на друга.
– Я не причиню тебе никакого вреда! Пожалуйста, дай сказать. Все, что ты слышала чистая ложь.
Моника опустила голову вниз, глаза ее наполнились слезами.
– Я видела хвост, Адонис, хвост! Видела... рога и все, что было... все видела! Я... я...помню тебя. И мне страшно...очень страшно...
– в голосе ее появилась охриплость, она закрыла лицо руками.
– Вот,- он достала из кармана ключ и продемонстрировал Монике.
– Он от этой двери. Как ты поняла, я принес тебя сюда. Выйди и запри меня. Так, в любом случае у тебя будет возможность убежать отсюда...
Адонис наклонился и подкинул ключ к ногам Моники.
– Обещаю, сделаю, что ты захочешь, только позволь мне...
– Убежать? Да, это единственное, что сейчас нужно седлать, а еще забыть, забыть обо всем и о тебе тоже! Отвернись лицом к стене, - скомандовала она, - А теперь я уберусь отсюда и больше никогда не хочу тебя видеть и не останусь выслушивать тебя.
Моника подобрала ключ, быстро выскочила за дверь. Повернув ключ в замочной скважине, она оставила Адониса запертым одного и кинулась к выходу.
– Я...я... Люблю тебя, - сказал Адонис, прислонив голову к двери и ладонью пытаясь почувствовать тепло Моники сквозь дерево.
...
– Прости..., - он тяжело вздохнул, ощутив себя полным дураком, и совершенно пустым. Адонис не собирался терять Монику и худшее, что он мог представить - она боялась его. Он думал, что больше не увидит Монику.
...
– Я здесь, - донеслось из-за двери, - Говори.
– Но это очень долгая история, - Адонис улыбнулся и мысленно поблагодарил ее.
– А мне некуда спешить...
Они оба сели, прислонившись спинами к двери, так они ощущали присутствие друг друга. В чем очень нуждались.
Воспоминания
Дэймона.Хорватия.
Часть 1.
Все началось с, казалось бы, обычного непогожего денька. Я не дождался, пока родители придут за мной в школу и поплелся домой в гордом одиночестве, в то время, как все мои друзья давным-давно были уже дома. И правильно сделал, они не собирались забирать меня, похоже, забыли о моем существовании.
Жили мы не бедно, но родители никогда не баловали меня. Они знали, что я отличался от других детей уже с рождения, был сильнее их. Матери всегда все чувствуют и поэтому они назвали меня Деймон. Видимо, мне подходило это имя.
Если я не мог выполнить их поручения, меня наказывали, но не всегда обходилось одними словами. Скорее всего это потому что они меня боялись и хотели, чтобы я испытывал тоже чувство по отношению к ним.
Я пришел домой и застал родителей в нетрезвом состоянии. Отец почти уже спал, уткнувшись лицом в тарелку, повезло ему, что она оказалась без остатков пищи. Мать пыталась убрать грязные тарелки с этого стола, но под действием хмеля она еле переставляла ноги. Видимо, они решили отметить успешную сделку с партнерами отца на крупную сумму денег. Они никогда много не пили, но в этот раз радость, что контракт достался ему была, видимо, слишком велика.
– Чего как долго?
– спросил меня отец, оторвав голову от тарелки.
– Я немного прогулялся.
– Ты слышала, Мать, прогуляться он решил. Вот несносный мальчишка.
Отец встал со стула, пошатнулся, но смог удержать равновесие, подошел ко мне, взял меня за шиворот и поволок.
– Дорогой, не наказывай его сильно, ведь праздник.
Мать пыталась меня защитить, но ее не услышали. Я мог бы без труда вырваться или дать ему сдачи, но, в отличии от них, я не боялся. Несмотря на все их выходки, на незаслуженные мною наказания, я любил своих родителей, как только может ребенок любить.
Меня втолкнули в комнату, где стояла только кровать, письменный стол и стул. Я находился там всегда, когда родители решали, что я в чем-то провинился. Находился несколько часов, сутки или несколько дней. Отводили только в школу и за руку вели назад. Вот и в этот раз мою прогулку сочли нарушением несуществующих правил и выдуманных норм. Был уже вечер, и я понимал, что сидеть в этой комнате мне оставалось только до утра. На следующий день отец забудет, за что в этот раз я отбывал наказание. Он втолкнул меня внутрь, запер дверь на ключ и ушел.
Ночью я от чего-то проснулся и первым делом, открыв глаза, понял, что у меня кружится голова, а в комнате стоит какая-то дымка. Потом я почувствовал запах гари, которым тянуло из-под двери. Наш дом горел, а я оказался его пленником. На окне стояла решетка, а ключ был явно недосягаем. Я стучался в дверь, кричал отца и мать, но никто не откликался. Тогда с разбега я вышиб дверь плечом, она итак уже "еле дышала" и увидел огонь, который уже приближался к комнате родителей. Вломившись к ним, я подбежал и начал тормошить сначала отца. Тот лишь отмахнулся от меня рукой, непонятно что-то бормоча. Тогда я решил вытащить мать. Нужно было закинуть ее на плечо и вынести оттуда. Хоть я и был силен в свои десять лет не по годам, это далось мне нелегко. Выбежав из горящего дома, я положил маму на траву. Когда она была спасена, я ринулся назад, хотел спасти и отца, но не успел подбежать к дому, как взрывной волной меня отбросило назад. Дом порушился как карточный домик. Отца было не спасти.