Кусака

Ла-Прадо сказал:

— У нас на колокольне есть колокола. Если их не сорвало, можно начать звонить.

— Для нас это проблема, — отозвался Дженнингс. — У нас колокола электронные. А настоящие сняли четыре года назад. Я полагаю, что смогу найти добровольцев, которые пойдут по домам и дадут людям знать, что мы открыты.

— Это и проблемы питания я оставляю вам с мэром, — сказал Роудс. — Сомневаюсь, что мы всех уведем с улицы, но, чем больше народу разойдется по домам, тем лучше я буду себя чувствовать в сложившейся ситуации.

— Доминго, вы проводите меня? — Ла-Прадо с помощью Ортеги поднялся. — Я велю звонить и попрошу дам собрать еду. — Он зашаркал к двери и там остановился. — Полковник Роудс, если кто-нибудь спросит меня, что происходит, можно воспользоваться вашим объяснением?

— А именно?

— «Не знаю», — ответил старый священник с коротким язвительным смешком. Он позволил Мендосе открыть ему дверь.

— Не уходите слишком далеко, святой отец, — сказал Эрли. — Очень скоро вы можете мне понадобиться. И вы тоже, Хэйл. Мне уже привезли четверых рабочих Кейда, которым не дотянуть до утра, а когда остынет настолько, что можно будет забраться внутрь, пожарные начнут вытаскивать и других. Так я себе представляю.

Ла-Прадо кивнул.

— Вы знаете, где меня найти, — сказал он и покинул кабинет вместе с Ортегой и Мендосой.

— Ополоумел мужик, — пробормотал Вэнс.

Эрли поднялся. Прохлаждаться дальше ему было недосуг.

— Ребята, все это было в самом деле познавательно, но мне надо обратно в клинику. — После уличной потасовки в городскую клинику Инферно для наложения швов и повязок доставили восьмерых парней, в том числе Коди Локетта и Рэя Хэммонда, но в первую очередь следовало заняться серьезно пострадавшими рабочими с автодвора Кейда — а ведь из команды в сорок шесть человек за смятую, поваленную изгородь шатаясь, истекая кровью, объятые пламенем, выбрались лишь семеро. Персонал Эрли — три медсестры и шесть добровольцев — в ослепительном сиянии аварийных светильников обрабатывал пострадавших от шока и изрезанных стеклом людей. — Док Джесси, вы бы мне несомненно пригодились, — сказал Эрли. — У меня там парень с куском металла, который царапает ему хребет, а еще одному очень скоро придется расстаться с раздавленной рукой. Том, если вы способны ровно держать фонарик и не испугаетесь нескольких капель крови, могу пристроить к делу и вас. — Доктору пришло в голову, что очень скоро пожарные вынесут трупы остальных, и у Ноя Туилли работы окажется не меньше.

— Я справлюсь, — сказал Том. — Полковник, вы дадите нам знать, когда найдете ее?

— Сразу же. А сейчас я иду встречать Ганни.

Они последовали за Эрли на улицу, где все приобрело лиловый оттенок. Там еще оставалась группка-другая зевак, но большая часть людей растеклась по домам. Роудс пошел в сторону Престон-парка, Том и Джесси — к своему «сивику», а Эрли проворно забрался в свой багги.

С ревом уносясь прочь, багги едва разминулся с большим, как линкор, желтым кадиллаком, который остановился у конторы шерифа. Из него выбралась одетая в ярко-красный спортивный костюм Селеста Престон и встала, уперев руки в боки, разглядывая массивную пирамиду за рекой. Запрокинув лицо с резкими чертами, она обследовала светло-голубыми глазами небесную решетку. Она уже видела приземлившийся в Престон-парке вертолет — «Один из тех трех, что утром обжужжали меня», — подумала Селеста, и ее праведный гнев вновь воскрес. Однако довольно скоро он иссяк. Чем бы ни были здоровенная сволочь в автодворе Кейда и закрывшая небо лиловая сеть, они возобладали над озабоченностью Селесты своим прерванным оздоровительным сном.

Из конторы Вэнса появились мэр Бретт с Хэйлом Дженнингсом, направлявшиеся на Аврора-стрит, где жил хозяин бакалейной лавки. Бретт чуть не столкнулся с Селестой, и сердце мэра сильно екнуло, потому что он боялся ее до смерти.

— Э-э… миз Престон! Чем могу…

— А, пастор, здрасьте, — перебила она и обратила холодный взгляд на мэра. — Бретт, от души надеюсь, что вы можете объяснить мне, что там за штука, почему все небо освещено и по какой такой причине у меня нет света и телефон не работает!

— Да, мэм. — Бретт с трудом сглотнул, лицо покрылось бисеринками пота. — Ну… понимаете… полковник говорит, это космический корабль, и он выделяет силовое поле, которое отключило электричество, и… — Никакой возможности объяснить происходящее не было, Селеста же наблюдала за мэром, как ястреб, парящий над мышью.

— Миссис Престон, я думаю, самое лучшее, если вы спросите шерифа Вэнса, — посоветовал Дженнингс. — Он все вам расскажет.

— Жду не дождусь! — сказала она. Мужчины направились к синему «форду» пастора, а Селеста расправила плечи, вздернула подбородок и, ураганом ворвавшись в контору, чуть не сорвала дверь с петель.

Шерифа Вэнса она отловила в тот момент, когда он, засунув руку в нутро казенного автомата с кока-колой, вызволял банку.

— Мне нужны ответы на несколько вопросов, — сказала она, когда дверь за ней захлопнулась.

Когда Селеста вошла, Вэнс вздрогнул совсем незаметно: его нервная система свою долю потрясений получила сполна. Он продолжал заниматься банкой, которая восхитительно холодила пальцы. Еще разок повернуть, как следует, и он ее вытащит.

— Садитесь, — предложил шериф.

— Я постою.

— Как угодно. — Черт, что ж эта банка не вылезает? Шериф всегда так делал, и обычно жестянки легко выскакивали наружу. Он покачал ее, но банка, похоже, висела, за что-то зацепившись.

— Да ради Бога! — Селеста прошествовала к нему, не слишком деликатно отодвинула в сторону, засунула руку в автомат и ухватила банку. Резко выкрутив запястье влево, она вытащила жестянку. — Вот! Забирайте свою хреновину!

Шериф вдруг обнаружил, что банка уже не так ему нужна. Рука Селесты была тощей, как рельса, и он подумал: потому-то ей и удалось.

— Не, — сказал он. — Возьмите себе.

Обычно Селеста пила только диетическую колу, но было так душно и жарко, что она решила не привередничать. Она вскрыла банку и отпила несколько глотков прохладной жидкости.

— Спасибо, — сказала она. — А то в горле вроде как пересохло.

— Угу, я вас понимаю. И водяной фонтанчик тоже не работает. — Кивком показав на фонтанчик, он уловил странный аромат, сродни корице или какой-то другой пряности. Секундой позже шериф понял, что пахнет, должно быть, от Селесты Престон — возможно, шампунем или мылом. Приятный запах тут же уплыл, Вэнс опять почуял собственный пот и пожалел, что не спрыснулся дезодорантом посильнее — его «Брут» очень быстро выветривался.

— У вас кровь на лице, — сказала Селеста.

— А? Угу, наверно. Порезался стеклом. — Он пожал плечами. — Пустяки. — Его нос снова уловил дуновение корицы.

Вот они, мужчины, подумала Селеста, допивая кока-колу. Проклятые идиоты режутся, истекают кровью, как заколотые свиньи, и делают вид, будто даже не заметили этого! Уинт был таким же — один раз разорвал руку о колючую проволоку и вел себя так, словно всадил в палец занозу. Пытался казаться крутым. Вероятно, если снять с Вэнса полсотни фунтов жира, он ни на йоту не будет отличаться от Уинта.

Она рывком вернула себя в реальность. То ли на нее действовала жара, то ли висящий в воздухе дым. Селеста сроду не чувствовала ни капли влечения к Эду Вэнсу и однозначно не собиралась начинать. Она швырнула жестянку в корзину для мусора и резко сказала:

— Я хочу знать, кой черт здесь творится, и хочу знать это сейчас же!

Вэнс перестал принюхиваться. Не корица, решил он. Наверно, гамамелис. Он подошел к столу и достал ключи от патрульной машины.

— Вам говорят! — фыркнула Селеста.