Куявия

В древние времена, когда драконов было намного больше, за молодого необученного дракона давали десять крепких коней или большое стадо коров. Молодых драконов приспосабливали для караульной службы, а по ночам эти звери сидели на башнях, громким ревом оповещая о приближении противника. Бывало, обдавали огнем из пасти и своих, когда те возвращались из похода, но такое случалось редко: молодые драконы огнем еще не плевались, а когда начинали плеваться, они уже были на особом положении.

Апоница вина почти не пил, его пальцы как будто сами по себе ныряли в широкую вазу с крупными орехами, слышался треск, между пальцев просыпались скорлупки, а очищенные ядра он бросал в рот. Сухие жилистые руки сохранили силу, он молча и с удовольствием этим бахвалился, даже выкладывал блестящие зерна на середину стола для тех, у кого пальцы не такие крепкие.

Чудин еще раздумывал, а лицо Шварна засияло восторгом.

– Так это же здорово!..

– А вытерпишь?

– Я? – спросил Шварн радостно. – Ты же вытерпел?.. А мне куда легче!.. Забыл, что мы тоже жили сперва в пещерах? А я ж переехал с женой и двумя детьми!

– Тогда домов не было, – возразил Иггельд. – Легче терпеть, когда деться некуда. Вот Чудин с тобой не пойдет. Он жениться собрался.

Чудин хмурился, отводил глаза, но лицо оставалось решительным.

А ведь Шварн и в самом деле готов оставить жену и детей, подумал Иггельд внезапно. Он прав, жены и дети есть у всех, а вот драконы – только у них. Нет, не только у них, но самые лучшие – у них. Даже здесь, в этой Долине, их драконы уступают только Чернышу, а если сравнить с драконами знаменитого Города Драконов, то те против них будут как куры против орлов.

И ради драконов, ради их разведения оба в самом деле пойдут в пещеры… Драконы всегда считались только дикими, но человек такой беспокойный зверь, что ему для полной победы надо не только всех побить, но еще и подчинить, заставить служить себе. Либо верно и преданно, как заставил служить собак, либо спокойно и с покорным равнодушием, как волов и коней, либо как приручил пчел, что вовсе не подозревают, что их приручили, но они уже считаются домашними.

Драконов пробовали приручать, как он помнил из рассказов Апоницы, еще в самой глубокой древности. Занятие это смертельно опасное, малейшая ошибка влекла немедленную смерть приручателя. Но и выгода от приручения маячила такая, что снова и снова пытались смельчаки, пока в одном горном племени не удалось приручить и вырастить молоденькую самочку дракона. Конечно, удавалось такое и раньше, но эту уже покрыл пролетающий мимо дракон, самочка отложила четыре яйца, из которых удалось вывести троих детенышей, как гласят летописи.

Те же летописи гласят, что секреты свои берегли ревностно, а когда древний правитель решил даже двинуть туда войска, чтобы овладеть знаниями, ему пригрозили, что и драконов убьют, и сами покончат с собой, но ручных драконов ему не видать, и тогда тцар отступился. Решил мудро: в самом деле не стоит резать курицу, несущую золотые яйца. С тех пор он слал в то племя все, что им требовалось, а те в ответ верно служили тцару со своими грозными драконами в битвах, сражениях, показывались с ними во время приезда чужеземных гостей, чтобы произвести впечатление несокрушимой мощи.

В других племенах тоже пытались приручить драконов, но безуспешно. Одно едва полностью не погибло, слишком уж увлеклись этим делом, а другое дало себя поглотить счастливым обладателям драконов. Племя разрослось, правителям требовалось драконов все больше, племя богатело, закладывались новые питомники, а их новые хозяева пробовали направлять развитие драконов в ту или иную сторону. К их удивлению и радости, породу драконов оказалось менять даже легче и проще, чем породы собак. К тому времени собак уже разводили крупных для сражений, быстроногих для охоты и совсем мелких для детской забавы.

С драконами почти сразу наметились три основные породы: крупные боевые драконы, разведывательные драконы и драконы для перевозок. Нашлись чудаки, что пробовали создавать породу для забавы: мелких, игривых, красочных, всерьез клялись, что смогут уменьшить драконов до размеров кошки, а то и мыши, и тогда драконы будут порхать по дворцу тцара, как редкие птицы, но к этим сумасшедшим никто всерьез не относился.

Наибольшую заботу тцар проявлял к боевым драконам, очень хотел вывести их как можно больше и с их помощью завоевать все Троетцарствие, но боевые драконы слишком тяжелы и от своего питомника могли улетать не дальше чем на десяток верст. Потом им приходилось долго отдыхать, становясь беспомощными и легкоуязвимыми на земле. Поначалу, когда пробовали их во всех случаях, они всегда гибли, конный разъезд артан уничтожал всех, включая и наездника.

Разведывательный дракон мог без отдыха долететь до середины Артании. Но он крайне уязвим: с пустотелыми хрупкими костями, с чешуей вместо панциря, с тонкой, как шелк, перепонкой на крыльях. Такого дракона даже сильный ветер мог опрокинуть и переломать ему крылья прямо в воздухе, но зато наездник мог с большой высоты проследить движение вражеских войск и упредить тцара.

Нечто среднее между боевым драконом и разведывательным был дракон для перевозок. На него можно посадить до пяти легковооруженных воинов или до трех героев. Правда, дальность полета у него вполовину меньше, но если поднять в воздух пять-семь драконов и с их помощью забросить во вражеский тыл отряд героев, то такой отряд нередко стоил целого войска.

Драконы для перевозок, как и для разглядывания земель сверху, оставались однородными, а вот с боевыми сразу начались разногласия. Как не удавалось в одном драконе соединить мощь боевого, дальность полета разведывательного и грузоподъемность перевозчика, так в одном боевом не удавалось соединить его предельную защиту и предельную мощь. Если удавалось нарастить такую броню, что ее не пробить никакими стрелами, мечами и топорами, то такой неуязвимый дракон терял в скорости, поворотливости, а если и сохранял способность плеваться огнем, то его огонь мог обжечь не дальше чем на два-три шага.

Были драконы, что плевались огнем часто и мощно на десятки шагов, но толстые броневые плиты на их спинах уступили место простой чешуе, подобной чешуе крупных рыб или ящериц. Среди хозяев питомников всегда ,шло соперничество, которое умело подогревал тцар, когда жаловал золотом, дорогими кубками, направлял золото и корм для тех, кто показывал самых удачных драконов.

В комнате потемнело, тут же пахнуло горячим воздухом. Апоница от неожиданности вскрикнул, выронил орехи. Все окно занимала голова Черныша, он смотрел боязливо, понимая, что так делать нельзя, сейчас погонят, пасть распахнулась, он попытался просунуть язык через прутья, но ничего не получилось. Слышен скрежет по каменным плитам – это его хвост метался из стороны в сторону, тоже выражая любовь и преданность.

С той стороны стали слышны возмущенные крики. Шварн сказал зло.

– Черт бы побрал этих переселенцев! Слышите, что кричат? Дракон им, видите ли, не нравится на улицах нашего города!

Иггельд сказал успокаивающе:

– Они и так несчастные люди. Их согнали с места, они пришли со своими привычками, страхами. Черныш, иди погуляй, ладно?..

Апоница сказал насмешливо:

– А вообще-то нечестно…

– Что?

– В пещере вы жили в обнимку, – напомнил Апоница. – Уже забыл? А я помню. И Черныш помнит. И теперь не понимает, за что ты его наказываешь.

– Наказываю?

– А как ему прикажешь понимать? То жил с ним, бедный ребенок целовался с тобой вволю, а теперь ты с ним видишься только по делу. Когда надо куда-то лететь. Он же обижается!

Иггельд подошел к окну, горячий язык коснулся его пальцев. В глазах Черныша вспыхнуло ликование: он касается своего любимого папочки, слизывает его обожаемые запахи, вдыхает его аромат…

– Я люблю тебя, – сказал Иггельд уже не сердито, как обычно, отмахиваясь, а виноватым голосом. – В самом деле люблю… И мы еще полетаем просто так, без всяких дел. Просто так, для удовольствия.