Квестер
Шрифт:
– Вы их не боитесь? У них же «луч», ну…, делейтор!
– Они все – по ту сторону Реки, – старик Тюлефан увидел удивленный взгляд Тестера и пояснил. – Она у нас так и называется – Река. Не успели придумать ей название. Река разделяет Бестерленд на две части. Грубер находится на правой половине, и здесь же рыщут его «рыцари», а нелегалы контролируют противоположный берег.
– А откуда же появляются такие, как я, случайно забредшие?
– Отовсюду. Понимаешь, Бестерленд не просто страна – это страна-планета. В своём законченном виде она должна иметь форму шара…, ну, как и Земля, как и всё во Вселенной. Должна…, потому что сейчас ландшафт только начал формироваться, и мы из этого «шарика» имеем только небольшой фрагмент, размером с овчинку…. Кроме того, эта страна-планета,
– Если бы знал – нелегалов бы не было! – перебил его Тестер.
– И то правда! Гляди, какая красота!
4
И, действительно, было на что посмотреть! Это было прекрасно, насколько может быть прекрасным творение человеческих рук: прямо под ногами их аватаров начиналась изумрудно-зеленая равнина, а за этой огромной равниной начинались горы, а перед ними лежало живописное озеро. И горы, и облака так отчётливо отражались в его зеркальной глади, что казалось, что снизу – тоже горы и облака, просто кто-то накинул на них зелёное одеяло…
У Тестера сначала дух захватило, а потом его обычный скептицизм согнал со своего насиженного места откуда-то взявшееся там удивление, и вновь принялся за своё:
– Озеро уж больно правильной формы, а трава и деревья посажены восьмиугольниками! Облака одинаковые, и равнина плоская, как Красная Площадь! А так – ничего!
Действительно, всё, что они видели и до, и после, было красиво, но слишком правильно: в лесу из елей-близнецов была проложена идеально ровная просека, она выводила к степи, сложенной из восьмиугольных «степных клонов», а за ней, как по команде начиналась пустыня, в которой барханы обнаруживали стойкую периодичность…
У пустыни они остановились. Смеркалось.
– Дальше не пойдём. – Филгудыч слез со своего аватара и стал его распрягать. – За пустыней – земля Грубера. Там небезопасно: «чистильщики» и всё такое…. Заночуем здесь, а завтра слетаем в одно место!
– В какое?
– В непростое место! В интересное место! – старик скорчил загадочную физиономию.
– Не томи, родимый!!! – картинно взмолился Тестер. – В какое место?
– Не гунди – завтра узнаешь! – старик Тюлефан вдруг сердито прикрикнул: – Распрягай Трубку!
– Зачем? – ответил в том же тоне Тестер – Она ж – робот!
– Сам ты – робот! Распрягай, раз говорю! Пусть скотина отдохнёт! – и стал снимать с лошадей тяжёлые тюки, предназначение которых Тестеру пока не удалось выяснить.
«Сам ты робот!» – усмехнулся про себя Тестер. – Хорошая шутка! Пожалуй, лучшая шутка Бестерленда!»
5
Через полчаса Тестер лежал на мягкой траве Бестерленда и смотрел на звёзды, расположенные в удивительно правильном порядке. Шамиль и его боевики, лежа на той же траве, но по другую сторону Реки, смотрели на воду – ждали «дичь». Чарли Грубер смотрел на экран, отмечал всё новых и новых нелегалов и страшно ругался по поводу этого «неблагодарного человеческого отродья». Владыка Пахан в своём белоснежном кабинете, глядя в тёмное окно, вспоминал Марину, а чаще – Серёжку. Дед Пихто, свалившись в заросший кустарником овраг, всё ещё продолжал дрожать от страха, вспоминая растущий «край земли».
А настоящий Тестер…, а настоящий, земной Тестер сидел в своей квартире, с женой, сыном и друзьями, и, наверное, уже в пятнадцатый раз (теперь уже – под французское красное полусладкое) рассказывал о том, как его переколбасила непонятная программка от Усмада.
Глава двенадцатая
1
«Литтл Чак» или «Чакки», цифровой двойник Чарли Грубера отправил вечерний отчёт во «внешний мир» и продолжил наблюдения за ситуацией в Бестерленде. Его же физический первоисточник,
«Биг Чак», уже третью неделю вёл непрекращающиеся совещания с лучшими умами «Индисофта», собравшимися по обе стороны Главного портала, пытаясь найти ответ на извечный вопрос «что делать». Положение ухудшалось. Непредвиденных ситуаций возникало всё больше и больше – сказывалась спешка, с которой создавали Новый мир. И дело было не только в Гудвиче и нелегалах: в конце концов, стихийный рост населения Бестерленда вносил в эту «игру» дополнительный шарм и делал её только интереснее и увлекательнее. А вот сбои в работе ландшафт-генератора, приводившие к появлению неконтролируемых зон, случаи неадекватного поведения ряда цифроклонов, в частности, «чистильщиков» и многое другое из числа непредусмотренного – пугали больше. И главное: развитие Нового мира явно шло не по первоначальному сценарию.Сейчас заседание проходило прямо в апартаментах Чарли Грубера – в последнее время ему было противно даже появляться в Центре управления. Докладывал начальник отдела территории.
– За последние земные сутки общая площадь объекта увеличилась на четыре процента относительно последнего замера. Мы по-прежнему контролируем не менее 87 процентов существующей территории Бестерленда. Ландшафт-генератор работает стабильно, в работе локальных сетей и терминалов сбоев также нет. Вместе с тем, после увеличения площади объекта вдвое в абсолютном значении, количество неконтролируемых завихрений поля достигло двух с половиной процентов.
– Что говорит лаборатория поля? – красные от бессонницы глаза Грубера тупо упёрлись в соответствующего специалиста.
– Мы по-прежнему не можем предложить разумного объяснения этим завихрениям. Все программы работают нормально, контроллеры источников завихрений не фиксируют! – ответил тот.
– А не разумное объяснение вы пробовали искать? – с издёвкой спросил Чарльз. – Может, это вирус? Может, конфликт устройств или программ? А?
– Нет! Мы неоднократно всё проверили, вирусов и конфликтов, а также каких-либо других неполадок не обнаружено. А по поводу не разумного объяснения данного явления могу сказать: чем непонятней явление, тем проще его разумное объяснение. Это – неписаный закон науки!
– Да уж…! И где оно, ваше разумное объяснение? Вы, например, проверяли версию о внешнем воздействии? – Грубер вдруг увидел своё отражение в одном из зеркал: небритый, злой, всклокоченный, с горящими глазами на сильно похудевшем лице. Зрелище было жалкое и это ещё больше злило беднягу Чака.
– Мы постарались полностью прояснить вопрос о возможности влиянии на поле Бестерленда как инопланетной цивилизации, так и космического излучения. – спокойно продолжал специалист. – У нас нет никаких оснований считать, что Космос так или иначе влияет на Бестерленд.
– Так откуда же берутся эти чертовы завихрения? Хоть какие-нибудь предположения у вас есть?
– То, что мы называем полем Бестерленда, – ответил учёный, – практически неизученное явление. Завихрения могут быть просто органической частью его! Нам нужно больше времени для изучения.
– Нет у нас времени! Нет совсем! – взорвался Грубер. – Вы же видите: всё выходит из-под контроля, черт возьми! UADC появляются в Бестерленде пачками, территория не контролируется, будущее неясно…. Вот-вот может начаться война наших солдат с нелегалами! У них уже есть оружие! Вы понимаете, что происходит, и что может произойти? Новому Миру чуть больше года, мы ещё практически ничего не сделали, а процесс нам уже неподвластен! – Грубер гневно оглядел собравшихся. Большинство учёных старались не смотреть в его сторону, те же, с кем он встречался взглядом, опускали головы.
В комнате повисла тишина. Её нарушил низкий голос начальника отдела эволюции пожилого афроамериканца Вёрджинала Брауна:
– Мистер Грубер! – медленно проговорил он. – Мы ещё раз настоятельно рекомендуем немедленно прекратить Процесс и возобновить его только после принятия мер по защите проекта и тщательного изучения непонятных сейчас явлений! Другого пути у нас, по моему мнению, нет. Продолжение же Процесса грозит полной потерей контроля над объектом и возникновением более серьёзных проблем, а именно…