Лабиринт Данимиры

— Малипусенькое! — радостно воскликнула я. — С миндальным кремом и вишенкой на верхушке взбитых сливок… или нет, крем пусть будет шоколадным, а вместо вишенки — апельсиновый цукат… или нет…

— Выбирайте сами. Довести вас до холодильника?

— Я сама.

Я мелкими осторожными шажками приблизилась к холодильнику, попыталась представить себе то, что хотелось бы, открыла дверцу и вздрогнула.

— Что там? — встрепенулся бдительный Кайлеан.

— А-а… это… нет-нет, ничего.

В два шага Кайлеан оказался возле холодильника и распахнул его.

— Данимира Андреевна! Это что? — вскипел он. — Это называется «малипусенькое»?

В холодильник был впихнут трёхъярусный торт, из тех, что подают на свадьбе — белоснежный, украшенный розочками и марципановой парочкой молодожёнов, вальсирующих на верхушке торта.

— Это не моё, это мне подбросили, — быстро сказала я с интонациями опытного уголовника.

— Вот как? И кто же?

— Враги.

— Какие?

— Всякие. Большие и маленькие. Толстые и тонкие. Умные и… — Я с силой захлопнула дверцу холодильника, пока Кайлеан не успел разглядеть то, что успела увидеть я: парочка на вершине торта подозрительно напоминала нас самих.

Это просто типаж такой, сказала я себе. Высокий темноволосый жених и златокудрая невеста. Только у марципанового жениха был намёк на закрученные по-бараньи рога, а у невесты из-под платья торчал кончик чёрного хвоста.

При этом я совершенно точно знала, что ничего подобного не воображала. Может быть, свадебный торт и промелькнул в моём подсознании как символ чего-то большого, роскошного и очень вкусного, но нереальная парочка могла мне привидеться только в горячечном помрачении рассудка.

— Ну-ка, ну-ка, дайте я ещё раз взгляну, — нахмурясь, сказал Кайлеан.

Я упиралась, но он легко отодвинул меня в сторону.

Сейчас Их Высочество увидит эту сладкую фантазию и подумает обо мне бог весть что. И не докажешь ведь. Я зажмурилась от стыда.

— Другое дело. Можете же, если захотите, — произнёс Кайлеан одобрительным голосом.

Я раскрыла глаза и тоже заглянула в холодильник.

На маленьком блюдечке стояла маленькая песочная корзиночка с фисташковым кремом. В крем был вдавлен одинокий зелёный орешек.

Я с облегчением выдохнула.

— Честное слово, не знаю, как это получилось в первый раз.

— Не стоило позволять вам вставать, состояние ещё должно стабилизироваться. Сейчас мы пойдём обратно, кофе вы выпьете в постели, а потом расскажете мне обо всём без вранья.

* * *

… Я сидела на кровати, скрестив ноги по-турецки, закутавшись в плед как индейская скво. Надо сказать, Кайлеан умел слушать. Во всяком случае, у меня сложилось впечатление, что его интересовала каждая мелочь. Воодушевлённая таким вниманием, я изложила свою грустную историю более чем подробно, даже в красках описала, как глупо вертелась перед Мартином и ведьмами, примеряя наряды, как наивно воображала, что смогла произвести на Мартина впечатление роковой красотки.

— И ведь я сама пригласила их зайти в дом, представляете? Они же, как желающие причинить мне зло, не смогли бы войти, так я сама их впустила, слабоумная, — восклицала я в припадке самобичевания. — Мне даже в голову не пришло задуматься, почему вся компания дружно захотела покурить — они заговорённый порог не могли переступить.

— Не вините себя слишком, Данимира Андреевна, — довольно мягко произнёс Кайлеан, выслушав мои причитания. — Вы слишком молоды и слишком неопытны. У вас было мало шансов избежать печальной участи, поскольку совершенно ясно, что на вас шла целенаправленная охота. Само собой, были применены заклинания, оказывающие затуманивающее воздействие на разум жертвы, чтобы ослабить способность здраво мыслить и критически оценивать действия охотников. Это видно хотя бы по тому, что в вашем изложении главный злодей выглядит плоской картинкой из женского чтива.

— Разве? — удивилась я. — А по-моему, нет. Я же вам его описала. Мартин был весь такой яркий… Не просто красивый, а лучезарный, сияющий… да ему все девчонки вслед оборачивались. От него действительно лучи исходили… мне, дурочке, казалось, что это лучи добра…

Кайлеан усмехнулся.

— Вот я и говорю — глянцевая картинка, никаких признаков реального человека. Смотрите сами. Например, вы говорили, что этот ваш Мартин явился издалека, из какой-то приморской местности…

— Из Прибалтики он явился. Так в моей стране называется область на побережье Балтийского моря.

— Область? Из какой конкретно страны он прибыл? Из какого города?

Я пошарила в нужном уголке памяти и призадумалась — там было пусто, потом недоумённо захлопала ресницами.

— Не знаю… Я слышала, что он, вроде, из Прибалтики, и похоже было — акцент, внешность, манеры. Мне казалось почему-то, что он рижанин… даже не знаю почему… он точно не говорил, а я ведь не спрашивала… Это на меня совсем не похоже. Не то, чтобы я страдаю излишним любопытством, но мы много общались, и вроде дружили, было бы совершенно естественно поинтересоваться… но я ни разу не спросила… как странно…

— Он вам рассказывал что-то про свою семью, друзей, про университет, в котором учился?

Я снова похлопала ресницами.

— Нет.

— Где он жил в вашем городе?

— Не знаю.

— Сколько ему лет?

— Не знаю.

— Вы хоть знали, к какому роду он принадлежит? Его фамилию знали? Отчество? Это же в традициях вашей страны — добавлять имя отца к личному имени.

Я уже молчала. Кайлеан был полностью прав. Несколько месяцев я общалась с призраком по имени Мартин, заворожённая его внешним блеском… Господи, да я вообще ничего о нём не знала, но ни о чём не спрашивала!..

Кайлеан продолжил дознание.

— Вы также говорили, что после прогулки по музею долго бродили по городу и разговаривали… о чём?

Я снова напрягла память и снова наткнулась на пустоту.

— Да так, ни о чём… Пустяки какие-то… Он шутил, анекдоты рассказывал… стихи читал… чередовал — то анекдоты, то стихи… то смешно, то красиво… то смешно, то красиво…

— Какие стихи? Про что?

— Какие-то… Не помню… про что-то красивое… Не помню ни единого слова… но было необыкновенно хорошо, вот ощущение хорошо помню.

— Это были не стихи, Данимира Андреевна, а заклинания… — просветил меня Кайлеан. — Вас заговаривали, чтобы склонить к… э-э-э… близости.

— Да не надо было меня склонять, — промямлила я, опуская взгляд и разглядывая сцепленные в замок руки. — Я и сама склонялась — я ведь была в него влюблена… Вы, Ваше Высочество, наверное, видите мою ауру насквозь… но я девственница не потому, что холодна или чересчур высокоморальна. Просто как-то всё нескладно выходило… ещё со школы… невезучая я в этом плане. Ведьма-неудачница.