Лабиринт
Шрифт:
Сегодня вы можете спокойно проскользнуть дальше: ночь первого января и санитар пьян, счастлив и спит. Когда вы подниметесь на второй этаж и толкнете уже современные приличные врата, то увидите длинный коридор с множеством дверей, которые затерты и не позволяют разглядеть временной промежуток обстановки за ними. Наверное, в это время никому не разрешено погибать: нужно дождаться утра!
Если все же вы обладаете даром проходить через закрытые двери и стены, то в первую очередь проникните в помещение, на котором белым по черному написано: "Заведующий судебно-медицинским бюро". Воспользовавшись преобразователем электронно – оптического вида, позволяющими видеть в темноте, а, еще лучше, такой же способностью кошки, вы заметите следующую картину, основой которой будет недавно отремонтированный кабинет, опять же, любимый цвет офисов и их работников, серый, но в темноте и все кошки такого цвета, на окнах – кремовые жалюзи, почти как
Хотя, надо сказать, они могут сотворить чудо: сделать живого на некоторое время мертвым даже без живой воды! Я знаю историю, когда человека и убили, и оплакали, и закапали… А покойник вот он: по Щучьему велению, по чьему-то там хотению лет так через пять, гляди-ка: с другим носом, сдался всем этот Нос от Гоголя до наших дней, чем он всем не такой, и седой, а не наголо бритый, по Арбату, как по приморскому бульвару, разгуливает! Вещь док только фотография? – Не вся же жизнь – фотошоп! – А, возможно, это не центр Москвы вовсе, а только макет в Голливуде?
В другой сказке в нищие времена, которые, если подсчитать не так давно и имели право на существование, бланки покупались у предприимчивого санитара, который и заполнял их. Потом в отделах ритуальных услуг покупались куски материи белого и красного цвета, дешевые костюмы, тапочки… Неладное заподозрила сама продавщица данной профильной точки, которая распознала неправильно сформулированный диагноз! А санитар-то был студент третьего курса, который по программе, утвержденной министерством, уже должен был уметь его писать!
– Дети!– вернее, вполне половозрелые и имеющие право пить пиво и голосовать студенты. – Ученье – свет, а неученых – тьма!– Скандал был невероятный! Правда, все, по чьему-то там хлопку или волшебству, сошло на нет и ушло в песок или, скорее, в асфальт. Да и было это в совсем другой больнице, веке, городе, стране и, похоже, даже в другом измерении! Но было же, было! – И скандал, и пустые прилавки, и продавщица обрядовых лоскутков и одежды по талонам, для которых нужны была цирюлька на волшебной бумаге, которая разбиралась в диагнозах лучше студента третьего курса: как ей тогда казалось: точно кто-то морок навел!
Сейчас в это трудно поверить: содержимое московских прилавков стало весьма изобильны, даже под какими-то там санкциями! И уже никто, как в девяностых, не сжигает за городом горы качественных продуктов, когда рушили страну. Может, и все студенты стали прилежно учиться? – Говорят, что некоторые из них осознали: что они – товар, а он, так как для продажи, должен быть качественным! – Или это опять – русские народные сказки?! Но теперь они точно не подрабатывают санитарами в морге, так как это место стало весьма доходным и если вам срочно нужно по-быстрому поиметь деньги – смело грабьте работника пилы, тряпки и формалина, или чего-то там еще: вы не промахнетесь!
Но я не могу точно утверждать и здесь ручаться на сто процентов! – Недавно слышал о санитаре который печалился, что у него на работе украли две тысячи долларов. Но кто может сказать: почему они у него были на работе? И опять же: не видел я этих долларов! – И пусть говорят: слухи, как всегда, могли быть слишком завышены или ложными: может, это все же были рубли: зачем же по столице Российской Федерации ходить с иностранной валютой?!
Наш же служивый спокойно спит, в то время как мы, непонятно зачем, продолжаем обшаривать глазами, которые уже через пять минут лучше видят в темноте, стены комнаты. – Тоже не имели права! Хотя ведь кабинет – это не частная, а государственная, можно сказать, общественная, собственность!
Итак, возле одной из стен стоит шкаф, забитый справочниками, учебниками и пособиями только на русском языке, не читают наши эскулапы на других живых и мертвых языках: по-гречески, а также на латинском и немецком, как было немногим больше века назад! Родной бы осилить. – Вся страна, в борьбе за общую грамотность в двадцать первом веке, диктанты пишет! На шкафу – черепа, которые не так приятно осматривать не по делу, особенно в праздничную ночь. Поэтому переводим взгляд дальше. У другой стенки стоит мягкий, но протертый и порядком повидавший, вернее, прочувствовавший, виды, диван. Он мог бы много интересного рассказать и, тем более, написать, пока не заменен на более молодого брата! Может, его оставили из за этих ностальгических воспоминаний. Не исключено, что из-за привычных ощущений: поменяешь, а вдруг после этого не пойдет, как надо! – Хотя: кто точно скажет – в результате чего получаться
не будет! Над ним висит небольшая картина, которую невозможно разглядеть в темноте. Но если из любопытства, от которого, как известно, кошка издохла, мы включили бы свет, то разглядели, что на синем фоне маслом нарисована бело-серебристо-сиреневая кошка, держащая в лапах с маникюром "De-lux" красное яблоко. На голове у нее почему-то – бабочка. А глаза у зверя – громадные, васильковые: скорее глаза девушки, чем киски. Печальные, надо сказать, очи. И в целом: странная такая картина. Ведь тигроподобные, насколько мне известно, не едят яблок! Я слышал, что некоторые, в деревне, совсем изголодавшиеся, ели огурцы. Но это были, наверное, животные на специальной, ими же изобретенной диете, заморские дивы: наши киски купили бы "Вискас", так как в него, как им известно, входят мясные шарики и минералы. А о фруктах никто в рекламах не говорил. Разве что-то, в шампуне для волос. Но, опять же: не шерсти! И девушка в ней была совершенно очаровательная, при этом, кажется, с карими, а не странного, фиолетово-синего цвета, глазами! Но кто их разберет: этих девушек-кошек с их гастрономическими и галантерейными пристрастиями! – Я уже запутался. А вы?!Да. Странная, надо сказать, картина… Но разве не удивляет "Черный квадрат", который, как некоторые считают, любой ребенок нарисует! Но, поди ж ты: никто повторить не может! Рубенса и Рембранта со всеми их изысках пачками копируют, а этот кракозяблик рисуют – и все: не то! Один мой знакомый художник говорил, что живопись – это обмен эмоциями. Неужели они были такими сложными, что моим современникам понять нельзя? – Все может быть в наше непростое время с возросшим числом убийств и самоубийств. – И, может, мы уже живем непосредственно в этой антрацитовой геометрической бездне?
Но картина в морге не кисти Малевича – это даже мне, совсем не эксперту в данном вопросе, понятно. Да и не висела бы она в таком месте. Хотя – все бывает: и вдруг из чердака или подвала, выплывает подлинник в миллионной, в евро причем, оценке! Но это не о нашей стране: с ее войнами, несущими пожары и разрухи, революциями, сопровождавшимися обысками и уничтожением культурных ценностей. Однако хочется верить, что бывают чудеса: особенно в новогоднюю ночь. Но иллюзией было бы считать, что случаются только сказочно-прекрасные приключения со счастливым концом. "Hepi end" лучше искать в американских фильмах! – Может, в этой стране и люди живут вечно, и не умирают: как иногда кажется из поступков заокеанских граждан, да и некоторых соотечественников тоже? Есть рождение и – смерть. При этом очень хочется верить, что между ними – любовь, так как слишком страшно было бы без нее! Рождение-смерть… Роддом-морг. Подобное место навевает именно такие мысли. – Как здесь только люди работают?!
Но – трудятся! Чуть отодвинуто удобное кожаное, черное, офисное кресло от стола, на поверхности которого – еще один, по-видимому, женский череп, как бы сказала одна художница, о которой речь пойдет дальше, вполне изысканный и эстетичный, стаканчик с карандашами и ручками, какие-то бумаги. Помимо этого, в наличии были бланки и чистые листы протоколов вскрытий, на одном из которых завтра будет напечатано:
–Голова женщины лет сорока незначительно повреждена. Волосы черные, длиной до пяти сантиметров. На волосистой части головы в левой височно-теменной области имеется рана дугообразной формы с неровными краями и с тканевыми перемычками в просвете. Волосы на левой половине головы склеены кровью. Кожа лица покрыта подсохшей кровью. Глаза закрыты. Левое глазное яблоко запавшее, роговицы тускловатые, зрачки по 0,4 см в диаметре. Соединительные оболочки глаз бледные. На лбу слева по ходу левой брови имеется рана с неровными садненными, кровоподтечными краями. В левой скуловой области имеется ссадина с влажной розоватой поверхностью около двух сантиметров. Аналогичные ссадины имеются на подбородке слева. В отверстиях носа и ушных ходах жидкая кровь. Рот приоткрыт. Слизистая губ синюшная. Зубы без свежих повреждений. Язык в полости рта. На шее повреждений не обнаружено. Грудная клетка с двумя поврежденными ребрами. Живот находится на одном уровне с грудной клеткой. Кости конечностей на ощупь целы. Имеются ссадины по передней поверхности левого коленного сустава размером шесть на два сантиметра, по передней поверхности правого коленного сустава размером пять на два сантиметра…
Кости брошены: или что там еще? Какие собственно: шестигранные пластмассовые, яркие, красные или – матовые, темные, каменные? Может, человеческие, например: малоберцовая и большая? – Опять же: цвета слоновой кости, гладкие, изящные и молодые? Или: неровные, тусклые, с увеличенными ревматическими или подагрическими суставами? Быть может: хрупкие в результате остеопороза. При этом он может наблюдаться при метаболическом синдроме, вместе с гипертонией, ожирением, сахаром в крови? – Но от него жизнь сладкой не становится! Или кошки? – Судьба решена, только мы об этом еще ничего не знаем…