Лабиринты ума

Состояние войны всех против всех характеризуется также тем, что при нем ничто не может быть несправедливым. Понятия правильного и неправильного, справедливого и несправедливого не имеют здесь места. Там, где нет общей власти, нет закона, а там, где нет закона, нет несправедливости. Сила и коварство являются на войне двумя основными добродетелями.

Но справедливость и несправедливость есть качества людей, живущих в обществе, а не в одиночестве.

Нет абсолютного зла и абсолютного добра, есть лишь стремление сохранить свою жизнь любой ценой. Если для этого нужно уступить часть своей свободы, заключив общественный договор, то разумные существа уступают ее без колебаний. Ведь они знают, что, взяв на себя некоторые обязательства, а значит, и некоторые самоограничения, они тем самым выиграют несравненно больше. Жизнь в обществе несравненно более безопасна и комфортна. Когда же люди заключают общественный договор, появляются понятия справедливости и несправедливости, совести и бесчестия, поскольку возникает Закон. Те, кто живет согласно совместно принятой договоренности, называются теперь добродетельными, а те, кто ее нарушает, – преступниками. Жить по совести – значит жить, внутренне соизмеряясь с общепринятой договоренностью, ведь общественный закон помогает выживать каждому. Нарушение закона ощущается как действие, претящее лучшей жизни, а потому преступника начинают мучить угрызения совести.

Ибо искусством создан тот великий Левиафан, который называется Республикой, или Государством (Commonwealth, or State), по-латыни – Civitas, и который является лишь искусственным человеком, хотя и более крупным по размерам и более сильным, чем естественный человек, для охраны и защиты которого он был создан.

Любое естественное влечение человека есть поиск выгоды для себя и своих близких, т. е. тех, кто потенциально и актуально выгоден для него.

Эти слова – «влечение» и «отвращение» – обозначают движения: одно – приближение, другое – удаление.

Когда люди чего-либо желают, они говорят, что они это любят, а когда к чему-либо питают отвращение, они говорят, что они это ненавидят. Желание и любовь, таким образом, обозначают одно и то же с той разве разницей, что желание указывает всегда на отсутствие объекта, а слово «любовь» – большей частью на присутствие его.

Добро. Зло. Каков бы ни был объект какого-либо человеческого влечения, или желания, – это именно то, что человек называет для себя добром; объект своей ненависти или отвращения он называет злом, а объект пренебрежения – дребеденью и пустяком.

Во многом теория Гоббса повторяет идею, возникшую на Востоке значительно раньше.

* * *

Буддизм наряду с практикой медитации всегда придавал особое значение философской подготовке. И это не случайно. Настоящий порядок на рациональном уровне действительно необходим. Хорошо исследованная работа аналитического ума – стартовая площадка для «полета» в открытый мир.

Исследование рассудка вовсе не означает тотального доверия ему. Напротив, нужно это для того, чтобы увидеть границы рассудочной деятельности, границы ее возможностей. А границ в рассудке предостаточно. Узрев эти границы, мы можем уяснить, что понимание понимает лишь само себя, не действительность «как таковую», а только реальность рассудка.

Рассудок – вещь коварная. «Доказывающий» и «объясняющий» ум неустанно трудится, строит замысловатые мыслеформы, конструкции-небоскребы. А воздвигнув сей колосс, рассудок заставляет нас верить в то, что это громоздкое ментальное строение и есть миро-здание.

Рассудку все и всегда надо расставлять по полочкам, навешивать на чувственное восприятие ярлыки, делать выводы и… конечно, – решать всевозможные задачи и составлять паззлы. Неутомимый рассудок занят поиском цели, ввязыванием во всевозможные конфликты. Ему просто необходимы столкновения, изнурительная борьба и победы, доставшиеся нелегкой ценой. Проблемы – среда его обитания, его хлеб. Рассудок сам «морочит» себя и сам пожинает плоды посеянных им семян. Дробить действительность и сражаться – вот главный лозунг различающего ума.

А в сути, кроме редукции действительности, рассудку мало что удается.

Правда, в сочетании с эмоциями (в особенности – не очень светлыми) рассудок способен к весьма «решительным» и столь же «разумным» мерам.

Когда же наконец происходит осознание границ и ограничивающей функции рассудка, эти ментальные лабиринты растворяются, и мы оказываемся в балагане абсурда. В этом цирке легко застрять, поскольку все здесь забавно и нелепо, как в волшебном мире, в который попала Алиса. Вырвавшись из-под тирании рассудка, многие существа надолго остаются в этом мире. Эффекты синестезии (скрещивания чувств, вроде – запах звука, цвет запаха и т. д.) завораживают. Зазеркалье магически притягивает. Однако это не предел мечтаний и не цель практики буддизма.

Если нам удается преодолеть притяжение этого милого нелепого карнавала абсурда, мы оказываемся… в открытом мире.

Неведение – неосознавание того, кто мы на самом деле и каковы истинно воспринимаемые нами феномены. Иначе неведение можно назвать глупостью, под которой понимаются различные заблуждения: принятие части (элемента) за целое (систему), ошибочное признание проявления за его основу и т. д., непонимание взаимосвязи элементов системы и сущности самой системы. Такое неведение – основа «зла» в царстве рассудочного ума, а также основа НЕУМЕРЕННОСТИ и базовых эмоций (психофизиологических реакций на переживаемые ситуации).

В вечном потоке осознавания, в нашем уме, с безначальных времен существует неосознанная привязанность к понятию «я» и «мое». Это всего лишь понятие, но ум неосознанно цепляется за него. Происходит цепляние ума за одно из своих проявлений или скорее – за целую совокупность проявлений, которому и присваивается этот ярлык – существующее само по себе «я», «личность», наделенная особыми качествами и характеристиками, «присваивающая» и «отталкивающая» феномены. Таким образом, корень неведения – вера в обособленное от всего остального мира «я» (эго), одержимое привЯзанностью и неприЯзнью.

Цепляние ума за одно из своих бесконечных проявлений порождает мир несуществующих по сути субъектов, воспринимающих такие же несуществующие объекты. Так возникает мир, подобный иллюзии.

– Привязанность (страсть КО-МНЕ, прилипание к объекту желания, похоть сердца, жадность, стяжательство – все эти синонимы и обозначают одно: цепляния омраченного неведением ума, который «превратился» в «я», за свои неосознанные объективированные проявления). В момент приобретения и обладания объектом желания-страсти существо переживает эмоцию удовольствия, радости. Но эта радость рано или поздно сменяется другими эмоциями. На смену удовольствию приходит тревога. Ведь когда есть «я» и «мое», появляется также понятие «другой». А этот «другой» может лишить «меня» столь драгоценного «моего».

– Тревога (прямое следствие привязанности, беспокойство от ожидания возможной утраты того, к чему привязан, к чему испытываешь страсть, чего боишься потерять). Переход от страсти КО-МНЕ к страсти ОТ-МЕНЯ. В беспокойстве еще не имеется конкретного врага, есть лишь смутное ожидание, ощущение угрозы. Возникает внутреннее напряжение. Когда смутная угроза принимает конкретные очертания врага, беспокойство перерастает в гнев (готовность атаковать противника и собственно эмоции, сопровождающие акт столкновения с врагом).

– Антипатия (следствие привязанности, реакция, обращенная против кого-либо, чего-либо, что представляет угрозу и может отнять то, к чему испытывается привязанность: страсть ОТ-МЕНЯ, гнев, ненависть, раздражительность, отторжение, избегание, отвращение, неприятие). Ревность – тоже форма антипатии; в корне ее – страх, что «мое» может достаться или уже досталось «другому». Если противник или обстоятельства оказываются сильнее, гнев может смениться скрытой враждебностью.

– Скрытая враждебность. Когда открытая борьба невозможна, существо проявляет скрытую враждебность – реакция обмана – существо испытывает неприязнь, но не может открыто выражать свою антипатию и вынуждено притворяться, что относится к своему врагу с симпатией. Иначе говоря – на лице улыбка, а в кармане – фига.