Лара

Увянувшее сердце проклял он за то, что всё оно перенесло,

За то, что разорваться не смогло.

9.

И если раньше книгою его

Был человек - теперь ни для кого

Не открывая запертых дверей,

Он книгам отдавал немало дней.

Слуг звал нечасто он. И по ночам

Они привыкли к медленным шагам

В пустынной галерее, где висит

Портретов длинный ряд над камнем плит.

Шептались слуги (только чтоб не знал

Никто) там голос дьявольский звучал.

И даже (пусть смеются) там ей-ей

Видали кое-что и пострашней.

Зачем кладёт он череп пред собой

Из гроба взятый грешною рукой.

Тот череп возле старых книг лежит,

Быть может, он их тайны сторожит?

Все ночью спят - так что же господин

Не спит ночами? Он всегда один

И ни гостей, ни музыки... Да, тут

Нечисто что-то, люди не поймут

В чём дело... Может, кто сумел узнать,

Да как ты их заставишь рассказать.

А ведь могли б... Так слуги за столом

Болтали о хозяине своём.

10.

Ночь разбросала в зеркале реки

Лучистых звёзд живые огоньки.

Вода недвижной кажется на вид,

Но словно счастье ускользнуть спешит,

Волшебно отражая свет луны,

Бессмертный свет с небесной вышины.

Могучие дубы на берегах,

А склоны тонут в сказочных цветах,

И мог бы, кажется, любой цветок

Самой Дианы украшать венок.

Река в изгибах берегов течёт,

И серебрится каждый поворот.

"Так тих, так нежен воздух над землёй,

Что не отважился бы призрак злой

В такую ночь в таких местах гулять,

Где царствует покой и благодать" -

Подумал Лара, стоя над рекой,

И молча возвращается домой.

Он красотою этой был смущён

И красоту другую вспомнил он

В иной стране, в иные времена.

Там небо чище и светлей луна,

Там ночь нежней...И сердце, что сейчас...

Нет, нет, но хоть бы буря поднялась -

А этой ночи сказочный покой насмешка злая над его душой.

11.

Он в зал вошёл. В безлюдной тишине

Лишь тень его скользила по стене,

И озарял ночной неверный свет

Портреты тех, кого давно уж нет.

Забыты все их страсти и дела,

И ниши склепа скрыли их тела...

В томах старинных рукописных книг

Отыщется страничка и о них,

Потом историк бранью и хвалой

Снабдит рассказ правдоподобный свой -

Ложь станет правдой... Так он рассуждал

В пустынном зале. Лунный свет сверкал

Сквозь переплёты стёкол расписных,

Сквозь профили молящихся святых.

И так причудливо отражены

На плитах пола под лучом луны,

Они светились, как фантомов рой,

Как проявленья жизни неземной.

А Лара, с колыхавшимся пером,

С кудрями чёрными над бледным лбом

И сам на страшный призрак походил.

.................................................

12.

Глухая полночь. Слабый огонёк

Сквозь мрак ночной едва пробиться мог.

В покоях Лары тишина, и вдруг

Раздался где-то приглушённый звук,

Невнятный стон, тревожный голос, крик,

И вопль ужасный слуха слуг достиг.

Всё смолкло. Слуги, подавляя страх,

Кто со свечой, кто с факелом в руках

Бегут, мечи хватая второпях.

13.

Как мрамор, на котором он лежал,

Как лучи луны, что на лице играл,

Был бледен граф. И рядом с ним в углу

Меч полуобнажённый на полу.

Какой же сверхъестественный испуг

Оружье выбил из железных рук?

Недвижен Лара, брови сведены,

И вызов, и гроза воплощены

В лице застывшем. На его губах

С угрозой яростной смешался страх,

Отчаянье, проклятье гордеца,

И в мёртвой маске бледного лица

Сквозь лёд бесчувственного сна

Отвага гладиатора видна.

Вот подняли его, несут. И вдруг

Он глубоко вздохнул и что-то вслух

Пробормотал, в бескровной коже щёк

Затеплился румянца огонёк.

И веки дрогнули. Блуждает взгляд.

Он что-то говорит, слова звучат

Отчётливо на языке чужом

И непонятны никому кругом.

А тот, кто должен был их смысл понять

Не слышал и не мог их услыхать.

14.

Паж подошёл. Он смысл тех слов постиг,

Но всем понятно стало в тот же миг

По искажённому лицу его,

Что им не объяснит он ничего.

Казалось. Паж ничуть не удивлён,

И низко наклонясь над Ларой, он

На том же языке заговорил,

Как будто для него язык тот был

Родным. Так ласково звучал ответ,

Что Лара смог бы отогнать свой бред,

Будь только бредом всё, что сталось с ним -

Нет, бред с таким мученьем не сравним.

15.

Что ж это было? Явь иль страшный сон?

Но даже если помнил это он,

Всё утаил, и лишь настал рассвет

Он снова бодр, и ни намёка нет

На ужас ночи. Вновь шаги верны.

Ни поп ему, ни лекарь не нужны,

Ни стал он ни задумчивей, чем был,

Ни веселей, а время проводил

По-прежнему, и если час ночной

Его обуревал глухой тоской,

То он легко скрывал её от слуг,