Ласточки
Шрифт:
Бравый молодой солдат стоял на тротуаре, оглядывая девочек. Кей остановилась и внимательно посмотрела на него.
– На что глазеете, рядовой? Ищете подружку?
Она подтолкнула приятельниц:
– Неплох собой, как, по-вашему?
Молодой человек брезгливо поморщился.
– Ты для меня слишком молода, я не краду детей из колыбели, особенно таких языкастых сучонок, как ты. Помой рот с мылом! Привет, Мадди!
Мадди остановилась и обернулась. Это был Грег в новеньком мундире цвета хаки, и выглядел он великолепно!
– О, наконец-то ты получил отпуск! Сколько лет…
Он казался таким взрослым, высоким и неотразимым.
–
– Не больше обычного, но если привыкнуть, это вообще не играет роли.
– Что же, дадим им пищу для размышлений… – ухмыльнулся он. – Я позаимствовал машину… нет, честно, владелец знает, что я ее взял, поэтому прыгай, и я отвезу тебя домой.
Стайка девушек потрясенно наблюдала, как он, схватив ее за руку, помчался через дорогу к маленькому двухместному «Родстеру» с открытым верхом.
– Где ты это взял? И где, во имя всего святого, достал бензин?
Машина была темно-зеленой, с полосой вокруг капота. Настоящий «Морган»!
– У меня приятель в мастерской. Я сделал ему одолжение и перебрал двигатель. Пойдем, пусть глазеют, сколько хотят! Притворись моей девушкой, – засмеялся он, целуя ее в щеку.
– За это меня миллион раз оставят после уроков, если, конечно, увидит мисс Басуэлл!
Мадди покраснела, но все равно наслаждалась каждой минутой. Грег завел мотор, и они развернулись, оставив Кей Броклхерст и ее компанию ошеломленно смотреть им вслед.
– Если я напущу на себя таинственный вид, это заткнет их на неделю-другую. – Мадди улыбнулась и помахала девушкам, крепко держа другой рукой шляпу.
– Спасибо! – крикнула она. Грег позволил ей почувствовать себя взрослой, а не уродливой, плохо одетой школьницей. Теперь он стал ей другом на всю жизнь, особенно после такой неподдельной доброты и тепла, необычных в этом холодном мире.
– Если хочешь, высади меня на вокзале.
– Нет, едем в Сауэртуайт, я тоже хочу туда, хотя бы на пару часов. Увидеть Древо Победы в последний раз. Не знаю, когда еще вернусь.
В Бруклине все очень обрадовались Грегу. Пичкали его булочками с чаем, словно он по-прежнему был одним из вакки, расспрашивали о новой жизни.
Грег чувствовал себя чужаком. Он сильно вытянулся, голос стал низким, а волосы смазаны бриллиантином. За последние несколько месяцев он отдалился от них. Словно невидимый щит ограждал его от остальных. А вот Мадди в школьной форме чувствовала себя неловко и глупо. Грег пускается в новое приключение, но без нее! Скоро совсем исчезнет из ее жизни, как Глория. А вдруг она больше его не увидит?
Впервые в жизни Мадди жалела, что она не взрослая и не хорошенькая. Она краснела при воспоминании о том, как Грег чмокнул ее в щеку только для того, чтобы шокировать ее глупых одноклассниц. Вот все, что ты получаешь, когда тебе четырнадцать. Поцелуй в щеку и шлепок по заднице от старого дяди Алджи. Кей права. Кто обратит внимание на косоглазую уродину!
Часть 2
Глава 11
Лидс,
1945
Мадди села в постели и пощупала повязки. Когда же их снимут и она наконец сможет увидеть результат усилий мистера Фелстайна, который оперировал ее левый глаз?
Как
странно сидеть в темноте и не слышать обычного сельского шума: блеянья ягнят, лая собак и шороха листьев на деревьях. Она слышала только шум машин, заводские гудки, шаги по коридору. И этот больничный запах, проникавший в самое нутро!Слишком долго родные откладывали операцию. Конечно, вряд ли она поможет. И каким бы ни был результат, все равно придется носить очки. Зато худшее позади.
Какое это странное лето – лето Победы. Все надеялись, что война окончится к Рождеству, но этого не случилось…
Еще год в школе – и ее выпустят в мир взрослых людей. Бабушка уже поговаривала о кулинарных курсах в Котсуолдс. Тетя Плам предлагала секретарские курсы. Но Мадди не спешила принимать решения. Все встало с ног на голову. Она ждала конца войны и начала новой жизни.
В хостеле осталось всего несколько эвакуированных, а Мадди стала слишком взрослой, чтобы взбираться на деревья и участвовать в их проделках. Со времени исчезновения Глории и ухода в армию Грега все необратимо изменилось. Выходные она проводила в компании Монти, который научился брать препятствия, а также помогала в саду и пыталась развеселить бабушку, когда та погружалась в очередной приступ меланхолии.
Теперь в огромном доме из новых обитателей осталась она одна. Дядя Алджи неожиданно умер, тетя Джулия уехала в приличный дом для престарелых, остальные разъехались по родственникам. Дядя Джеральд все еще был за границей, а бабушка увлеченно правила бал.
Для них война была не такой страшной, если сравнивать с другими странами и городами: ни бомб, ни разрушений, но Мадди все еще не верила, что больше никогда не увидит отца, маму, бабушку Миллс и дядю Джорджа. Иногда казалось, что «Фезерс» и жизнь в Чадли никогда не существовали. Что все это был лишь сон. Только запах рыбы с жареной картошкой возвращал ее к реальности. От него ей становилось плохо.
Тетя Плам была сама доброта, но и ей Мадди было неловко признаться в том, что у нее начались месячные. Она не хотела носить чулки, подвязки и лифчики, как остальные девчонки. Все равно лифчики нечем было заполнить, и об этом ей постоянно напоминали одноклассницы. Она вытянулась, стала неуклюжей и слишком высокой. Балет позволил ей держаться свободнее и не сутулиться. Но она была на несколько дюймов выше других девочек у шеста.
Кроме того, на щеках и подбородке постоянно выскакивали прыщи. Темные волосы потускнели, стали жирными, но она по-прежнему заплетала их в дурацкие косички. И чувствовала себя полной дурой, когда Плам показывала ей, как укладывать их в «Victory Rolls».
Это у Глории были груди, локоны и осиная талия. Если верить письмам, она могла танцевать джиттербаг лучше всех остальных сослуживцев. Мадди так радовалась каждому ее письму! Глория уверяла, что у нее все – лучше не бывает и что они собираются в Голливуд, как только Мик Делгадо демобилизуется. Но при этом Глория весьма уклончиво говорила о своей работе, о матери и бедном Сиде, который никак не мог привыкнуть к новому месту и постоянно сбегал. Мадди было так жаль всех их…
От Грега пришло одно забавное письмо, в котором он рассказывал о муштре на плацу, бараках, наряде за опоздание и о том, как его назначили поваром, хотя он был первоклассным механиком. Похоже, бедняга сыт армейской службой по горло. Сейчас он где-то во Франции и передвигается в восточном направлении.