Лава

Ю Чен аккуратно поднял ее и убрал в ящик стола.

– Может быть, так оно и есть, - рассудительно произнес он, сцепив пальцы рук на крышке стола.
– Суд во всем разберется. А пока я вынужден тебя арестовать! Оружие у тебя с собой?

– Постой, постой!
– жестом остановил я его.
– Ты хоть понимаешь, что говоришь? Какой суд? О чем ты?

– Суд народно-революционный, - вразумительно произнес Ю Чен, поднимаясь со стула.
– Сдай оружие!

– Стоп!
– Я остановил его протянутую руку.
– Кем был подписан этот приказ?

Ю Чен открыл ящик стола, кинул взгляд на бумагу, лежащую в нем.

– Приказ подписал начальник отдела ОЗАР Ен Шао тридцатого июня сего года.

– Две недели назад?

Ю Чен на секунду задумался, кивнул:

– Да.

– Но сейчас же ОЗАР руководит кто-то другой? Верно?

– Да, - снова кивнул следователь.

– Значит приказ, подписанный Еном, потерял свою силу? Так?

Мои слова заставили Чена задуматься, но только на секунду. Затем он холодно произнес:

– Приказы такого содержания обратной силы не имеют! Извини.

Его рука скользнула под крышку стола. Двери кабинета распахнулись, и внутрь вошли двое конвоиров с оружием в руках. Я понял, что спорить дальше бесполезно.

– Куда меня отправляют?

– Тут, не далеко!
– Ю Чен слегка усмехнулся.
– Сдай оружие!

– У меня нет оружия.

Ю Чен сделал знак одному из конвоиров. Тот быстро и проворно обыскал меня. Ничего не найдя, отступил на шаг. Скомандовал:

– Пошли!

Меня вывели во двор, втолкнули в зарешеченный фургон. Дверцы за мной захлопнулись, и машина сразу же тронулась с места. В узкую зарешеченную щель на крыше фургона проникала полоса света, вздрагивавшая вместе с машиной на крутых поворотах дороги. Я поднялся с пола, сел на металлическую лавку у стены. Глаза постепенно привыкали к полумраку, царившему здесь. Я увидел, что вместе со мной в машине находятся еще четыре человека. Двоих из них я мог хорошо разглядеть.

На полу у стены фургона лежал молодой парень в изодранной рабочей куртке, с опухшим от побоев лицом. Время от времени он тихо стонал и держался рукой за грудь, словно был ранен. Второй - пожилой мужчина, с обрюзгшим лицом и фигурой, большой головой и маленькими руками - сидел рядом со мной на лавке, и сочувственно смотрел на раненого парня, сокрушенно качая головой. Два других моих спутника сидели в тени у противоположной стены фургона, и лиц их я не видел.

Около получаса мы ехали молча, погруженные каждый в свои мысли. Потом пожилой придвинулся ко мне, заискивающе и растерянно заглядывая мне в лицо.

– Вы понимаете, что с нами происходит? Нет?.. Я тоже не понимаю...
– Голос у него был высокий и слегка дребезжащий.
– Они говорят, что борются с каким-то заговором... По-моему, они сами не ведают, что творят.

– Бросьте!
– раздался громкий сильный голос, и из темноты в полосе света появился человек лет сорока - один из тех двоих, которых я до сих пор не видел. Судя по всему, он был довольно высок. Волевое лицо его обладало отменной мужской красотой, а открытый и твердый взгляд располагал к себе.

– Они знали обо всем с самого начала!
– сказал высокий уверенно.

– Вы хотите сказать, что все было заранее предопределено?
– обречено спросил пожилой, взглянув на него, и плечи его еще больше опустились.

– Конечно! Вспомните, как они поступили с бывшим президентом? В сущности, он был вполне безобидным человеком, даже по-своему прогрессивным... А что они сделали? Расстреляли его, и всю его семью на главной площади столицы! Им не нужны рядом умные и образованные люди!

– Да...
– вздохнул пожилой, и снова посмотрел на меня.
– А вас за что сюда, молодой человек?

– Не знаю... Я работал в ОЗАР, а мой начальник оказался предателем и пособником бандитов...

– Значит, вы один из них?
– тень отчуждения и сожаления промелькнула в глазах пожилого.

– Нет! Я не один из них! Потому что я землянин!.. И потому что они убили мою жену...

– Вы с Земли?
– удивился пожилой.
– Но ведь тогда вы должны помогать им, а они вас сюда!

– Я и помогал им... Но, похоже, мы, на Земле, учим вашу историю не по тем учебникам!
– грустно усмехнулся я.
– Если бы только я во всем разобрался сразу!

– О чем вы говорите!
– воскликнул высокий.
– Мы сами не можем разобраться в том, что здесь происходит! Народ, стремившийся к свободе и равенству, обманут и ввергнут в еще большую нищету и унижение. Новоявленные вожди руководствуются только личной выгодой и стремлением к власти. Столько жертв, столько крови! И ради чего?.. Кто-нибудь из них хотя бы на секунду задумался об этом? Нет! Народ для них лишь инструмент, игрушка-марионетка для достижения своих целей!

Высокий замолчал, с горечью стиснув сильные пальцы. На некоторое время в фургоне воцарилась тишина, изредка нарушаемая стонами раненого парня, лежавшего на полу.

– Куда нас везут?
– обратился я к пожилому.

– Кто же его знает!
– удрученно вздохнул тот.

– В лагерь смерти!
– вступил в разговор высокий.

– В лагерь?

– Да. Они сгоняют всех недовольных новой властью - мятежников, как они нас называют - в специальные лагеря смерти. Я слышал, они находятся где-то далеко от побережья, и оттуда уже никто не возвращается... Это началось уже давно, еще до покушения. Таких лагерей существует очень много. В них людей содержат, как скот, и они умирают там сотнями через месяц-два... Разве ты не знал об этом?

С легкой насмешкой посмотрел он на меня.

– Никогда не слышал о подобном! Я не занимался делами о "заговорах", которые так любил мой бывший начальник... Теперь-то я понимаю, почему он не ловил настоящих преступников!

Я горько усмехнулся, оперся спиной о стенку фургона, глядя на крохотный кусочек синего неба в узкой зарешеченной щели под потолком. Некоторое время высокий молчал, внимательно всматриваясь в мое лицо. Затем протянул мне руку:

– Меня зовут Рэд!

– Максим.

Я пожал его твердую ладонь.

* * *

– Все, приехали! Вылезай по одному!
– скомандовал человек в форме армейского офицера, распахивая дверцы фургона. Снаружи доносились истошный лай собак и чьи-то злобные крики.

Я прикрыл ладонью глаза от слепящего красного света. С трудом различил в темных контурах за спиной офицера двоих солдат с оружием в руках. Первым из машины вылез пожилой, ближе всех сидевший к выходу. Он с трудом распрямил согнутую спину, и держался одной рукой за поясницу, слепо щурясь на солнце. Вслед за ним вылез худощавый невысокий человек, смуглый от загара, на вид совсем не примечательный, одетый в старую рабочую блузу. Его я так и не смог хорошенько рассмотреть за всю дорогу. Мы с Рэдом поддерживали раненого парня, едва державшегося на ногах. Оказавшись на земле, я осмотрелся по сторонам.