Льдинка

Я приподнимаю одеяло, впуская прохладный воздух, высовываю голову. Мои картины стоят на месте, но я смотрю на них равнодушным взглядом. Я не чувствую рвения к живописи. Будто что-то вынули из меня и спрятали, а я не могу найти. «Это все временно. Все вернется».

Вылезаю из постели. Не могу больше оставаться одна. Поднимаю голову и осматриваю комнату, ища камеры наблюдения. Их нет… точнее, их не видно, но я-то знаю, что они где-то спрятаны. Ладно. У меня еще будет время их найти.

Выхожу из комнаты. Маркус должен быть в своем кабинете. Мне особо нечего ему сказать, но рядом с ним я чувствую себя уверенней.

Не успеваю спуститься с нашего этажа, как на лестнице сталкиваюсь с Роксаной.

– Отдохнула? – интересуется она, как всегда приветливо улыбаясь. – Я заходила к тебе после осмотра, но ты спала. Все в порядке?

– Да, нормально, – нехотя отвечаю я. – А ты не покажешь, где кабинет Маркуса?

– Покажу, конечно. Только Маркус сейчас в тренировочном центре. Гоняет молодняк.

– Ясно, – разочарованно отвечаю я, и это не ускользает от Роксаны.

– А что-то срочное? Может, я смогу помочь?

– Я просто не хочу быть одна… в общем, ничего важного.

– Ну раз так, – улыбается Роксана, – то предлагаю присоединиться ко мне на кухне. Хочу сегодня приготовить что-нибудь вкусненькое для ребят.

– Хорошо, – соглашаюсь я, потому что мне действительно не хочется снова возвращаться в свою комнату.

– У нас работает много слуг, – посвящает меня Роксана в устройство жизни дома пока мы идем в сторону кухни. – Площадь огромная, как внутри, так и снаружи. И повар, конечно, имеется, но я люблю готовить, поэтому иногда стряпаю что-нибудь вкусненькое. Мне нравится проводить время за готовкой, да и накормить своего мужчину приятней двойне.

– Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок? – усмехаюсь я.

– Все именно так, – кивает Роксана и хихикает. – И не важно твоя ли это кровь или что-то из еды. Повара работают не здесь, – разъясняет мне Роксана, когда мы заходим в пустующую кухню. – Это мои личные владения. Чаще сюда приходят просто, чтобы перекусить или выпить чаю.

– Понятно, – усевшись на стул, отвечаю я. Воспоминания о прошлом дне всплывают в моей памяти. Все же хорошо мы с Маркусом побеседовали вчера.

– Ничего не понимаю, – бубнит Роксана, рыская по полкам. – Я же мыла ту чашечку. Куда она могла подеваться?

– Может, в посудомойке. Я туда все складывала.

Роксана вопросительно приподнимает бровь, но все же проверяет технику.

– Значит, ты любитель поесть днем? – подмигивает она мне.

– Просто кашки и сока мне было мало. Вот я и решила подкрепиться.

– Я думала, что тебе еще рано тревожить желудок, – серьезно произносит вампирша, выставляя все нужные ей ингредиенты на стол. – После кашки и сока тебе стало плохо. От голода бы ты не умерла. Из-за крови Маркуса ты вполне могла не питаться пару дней.

– Но есть мне хотелось, – пожимаю я плечами. – Поэтому Маркус приготовил мне яичницу.

– Маркус? – удивляется Роксана. – Готовил? – она качает головой. – Да ты шутишь!

– Не шучу, – смеюсь я.

– Хм, – только и отвечает мне Рокси, загадочно улыбаясь. Кажется, я краснею, понимая, куда направлены ее мысли. «Что она там говорила про кровь и еду? Ну не может же путь к сердцу вампирши лежать через желудок?»

– Док сказал, что я не беременна, – решаю я сменить тему.

– Знаю. Я разговаривала с ним после осмотра, – хмыкает она. – Братец явно был удивлен твоим вопросом.

– Братец? – переспрашиваю я.

– Ах, да. Ты же не знаешь – Адам мой брат… по крайней мере по крови.

– Это как?

– Просей муку, пожалуйста, – ставя передо мной тарелку, просит Роксана. Она явно не желает отвечать на мой вопрос, а я не вижу повода эгоистично требовать от нее этого.

– Извини, я не хотела…

– Ну что ты, – прерывает она меня. – Я просто обдумываю, с чего лучше начать.

– С самого начала и желательно с пояснениями. Я мало, что знаю о вас… то есть нас.

– Хорошо, – кивает Рокси. – В общем, если с самого начала, то я родилась в семье, которая относится к вампирской Элите. Это что-то наподобие аристократии в человеческом мире. Элита имеет свой склад жизни и особые предписания, которые по большей части основываются на аспектах прошлого. Маркус уже несколько десятилетий бьется с Элитой и ее взглядами на жизнь. В чем-то они нам уступили, в чем-то нет.

– Как это бьется? – удивляюсь я. – Разве они не должны подчиняться королю?

– Они и подчиняются, а с чем не согласны, так попросту помалкивают и делают по-своему.

– Чудненько, – комментирую я.

– Вот и произошло так, что я столкнулась с непониманием Элиты. Дело было в том, что к нам в дом по делам часто приезжал Маркус. Один раз с ним приехал Зод, – Роксана мечтательно улыбается, вспоминая прошлое. – Я случайно с ним столкнулась… и все как-то завертелось. Меня к нему тянуло. Его ко мне тоже. Он стал каждый раз сопровождать Маркуса и в один из приездов объявил, что хочет попробовать мою кровь, потому что чувствует во мне свою пару. Родители отказали. Представляешь? – негодует Роксана. – Я чуть с ума не сошла, когда об этом узнала. Для них мнения других вампиров было важней моего счастья. Ты же знаешь, что истинную пару найти довольно сложно, а тут такой шанс, а меня будто вяжут по рукам.

– Как-то глупо, – вставляю я.

– И не говори. Ну так Маркус вмешался, потребовал, чтобы родители уступили. А они объявили, что, если я соглашусь, то они отказываются от меня как от дочери, – Роксана пожимает плечами. – Ну я и согласилась. И тот момент, когда я попробовала его кровь, я не забуду никогда, – она мечтательно вздыхает. – В общем, я стала изгнанницей. Правда это лишь помогло обрести свое счастье. Зод забрал меня к себе. Мы поженились спустя пару дней и живем вместе уже больше пятидесяти лет.

– Ого!

– Честно сказать, для меня это время пролетело как один день. Не знаю, чтобы я делала, если бы не ослушалась. Сидела бы, наверное, под замком. Или еще хуже отдали бы меня за кого-нибудь удобного моим родителям вампира.

– Постой. Вроде бы только истинная пара может иметь детей. Разве твои родители этого не понимали?

– Понимали, конечно, но они не питали никогда к Маркусу должного уважения, как к королю. Так что сделать что-то в разрез с его требованиями им за сахар.