Лед Апокалипсиса
Шрифт:
На всякий случая, взял АКСУ, прошёлся, проверил здание. Что ожидаемо — никого, даже мышей нет.
Вместе с Денисом, неторопливо и даже несколько меланхолично принялись перетаскивать ранее припрятанное барахло в биндюгу. Перегнал трактор, нагрузили дровишек (только часть, хутор альпиниста остается ценным форпостом), потом с некоторым трудом вытащили и погрузили диван, перенесли банки из погреба (давно надо было, иначе лопнут, когда хранилище промерзнет).
Обошел строения. Вообще тут своя банька есть и даже колодец (не проверял, может быть, замерз).
В окрестностях хутора наткнулся на широкую звериную тропу.
Время почти семнадцать. Незаметно пролетело пять часов. Температура всего минус двадцать три. Практически обычная зима.
Девушки принялись обхаживать меня и Дениса, рассказывая, как им понравился дом. Вообще, как большинство мужиков, я довольно плохо понимаю намеки, но в этот раз сообразил, куда они клонят. Дом огромный, крепкий, штук семь комнат, зал с работающей кирпичной печью (во времена суперзимы представляет особую ценность), туалет в доме (и даже ещё работал, только слив «вручную»). Все обжитое, уютное. Новое место, новые ощущения. Ну что, пойду проверять как там колодец.
— Свяжусь с базой, скажу, что остаемся на ночлег.
— А как же бандиты? — выразили сомнения в собственной инициативе девицы.
— После сегодняшнего они ещё долго чихать будут. Какое-то время можно спать спокойно.
Трактор загнали во внутренний двор и укрыли здоровенным куском белой парашютной ткани (это из гаража прапорщика Барбариса). Банки с солениями из погреба пришлось тащить обратно в дом. На улицу просил не выходить, ибо придет серенький волчок и откусит весь бочок. Или медведь.
Дошёл до полузанесенного колодца, откинул шиферную дверцу, закрывающую створ. Внизу темно. Посветил фонариком. Отблески воды. Здорово — не замерзло. Лязгая обледенелой цепью, спустил ведро. Набрал, затарахтел, поднял. А переливать куда? Напряг этим вопросом Дениса, чтобы раздобыл пару пластиковых ведер. Он носил, я поднимал. Натаскали вдоволь. Все же автономность систем жизнеобеспечения в сельской местности, это круто. При этом хозяйство имело и обычный водопровод, газовый котёл, водонагреватель, плиту, умывальники, вполне приличный туалет с унитазом. Само собой — это не работало (кроме унитаза, тот куда-то «смывал»).
В доме хорошо. Тепло. Греет с легким гудением печь. Разожгли керосиновую лампу, Денис поставил на планшете заранее скаченный фильм «Финч» с Томом Хэнксом, где показывали постапокалипсис, радиацию, пылевые бури. В общем, романтика.
Время десять.
Усталость накопилась за последние дни. Глаза слипались, движения стали ленивыми. Нашел в себе силы, щелкнул фонариком, вышел в туалет. Прохладно, но терпимо. В углу в потёртой кастрюле невероятных габаритов поблескивала вода. Сбоку эмалированная кружечка. На стене над умывальником старое широкое зеркало.
Повинуясь внезапному порыву, скинул одежду, тут же вздрогнул от подступившего к коже холода. Посмотрел в зеркало в полутьме туалета.
На меня смотрел всклокоченный, давно не бритый молодой парень, неприятно худой, жалкий, с какими-то потертостями, опрелостями, мелкими ранами, синяками разной степени зрелости, россыпью прыщей на груди. Покрутился. Мда, не Аполлон. Образ жизни веду не очень здоровый, ещё и не высыпаюсь. Вздохнул,
накинул термобельё, принялся за свои туалетные дела.Надо выйти на связь с Базой.
Дом, как это часто бывает, сбоку от фасада имел нечто вроде балкона, в народе именуемое «холодная», то есть промежуточное помещение между двором и комнатами дома, с большими остекленными ещё при Брежневе окнами, стены крашены в выцветший синий. Там стояли всякие банки, ящики с хламом и прочее барахло, элементы стародавней мебели, которые вроде как на улице хранить нельзя, но и дома лишние. Изначально дом стоит на возвышающемся фундаменте, и «холодная» была здорово выше уровня двора, но постоянные снегопады это скорректировали, теперь сугробы покрывали окна на треть.
Взял рацию, вышел в сторону «холодной». Кое-что привлекло внимание. Это «кое-что» смотрело на меня четырьмя парами недобрых желтых глаз на склоненных ко мне волчьих головах через грязные окна «холодной». Твою дивизию! Во дворе волки. И ещё и бесшумные, черти! И меня от них отделяет только хрупкий прозрачный кварцевый кристалл толщиной несколько миллиметров.
Не делая резких движений, спиной «вплыл» обратно в дом. Удерживая взгляд на жёлтых глазах, нащупал дверь, закрыл, лязгнул кованным деревенским запором. Прислонился, выдохнул. В горле откуда-то комок размером с кулак Майка Тайсона. Попробовал его сглотнуть.
— Гме. Кхе. Кхе. Денис Михайлович, можно тебя на минутку. Ай к черту, бросьте всё, идите сюда!
В общем, волки «за» околицей — не приятно. Ещё хуже, когда внутри. От морозов и голода животные озверели, обычно волк человека не тронет, даже в лесу. Но опыт с лагерем в селе Морковино показывал, что эти звери вполне способны атаковать и жилище. Маски сброшены, условности отменены. Каменный век в полный рост и наша пещера даже с огнём нихрена не гарантирует.
— Там на чердаке есть оконце, как для голубей, — прервал мои мысли Денис.
— Ну, значит, чуть-чуть постреляем.
Все поднялись по узенькой деревянной лесенке наверх. Дамы напялили на нас броники (хотя по отношению к волкам это лишнее), мы снарядились всё теми же АКСУ (все магазины заполнены, но без запасных). Эх, не хватает Кабыра.
Стрелять вызвался Денис. Попросил его метить в голову, чтобы если попадёт, то наверняка.
На чердаке темень (огонь не зажигали, чтобы не «палить контору»), валялись пыльные вещи, картины, какие-то свертки, печально сложивший свой раструб патефон. Кстати, вещь, работает энергонезависимо, надо будет забрать. Оконце открыли с большим трудом. Приросло. Оно было квадратным, небольшим, обзор давало только Денису. С одного из торцов дома имелась низенькая герметичная дверь, возможно, выходящая на один из участков крыши. Поразмыслив, решил её не трогать — снега навалило так, что волки способны прыгнуть на крышу, пролезть и мы бы сами им организовали сытный ужин.
Сёгун посозерцал вид в окне, потом жестом предложил остальным.
Во дворе сравнительно темно, но не так чтобы совсем. Мутными пятнами за окном мелькали звери. Не рычат, не воют. Охотники хреновы. Но и вверх не смотрят. Сглотнул. Отодвинулись, дали стрелку простор. Стрелять в движущуюся тень, даже со сравнительно близкого расстояния, задачка непростая.
Когда напряжение уже было можно резать ножом, Денис раскатисто выстрелил, и, одновременно с этим, на ультразвуке взвизгнули девушки.