Лед

Конфьян ничего не сказал, только мрачно взглянул на Серваса. Тут они увидели, как Циглер, не дожидаясь команды, взялась руками за стебли плюща, подтянулась, ухватилась за камеру слежения и спрыгнула по ту сторону ограды. Сервас сделал знак Пюжолю и Симеони стоять на страже вместе с юным следователем, глубоко вдохнул и последовал за Ирен. Лезть ему и так было трудно, да еще мешал пуленепробиваемый жилет под курткой. Последним за оградой оказался Эсперандье.

Приземлившись, Сервас почувствовал острую боль и коротко вскрикнул. Как только он попытался сделать шаг, боль снова обожгла его. Он вывихнул ногу!

— Что-то случилось?

— Все в порядке, — сухо ответил Мартен.

Как бы в подтверждение своих слов, он, прихрамывая, двинулся вперед. Каждый шаг отдавался болью. Стиснув зубы, Сервас еще раз проверил, не забыл ли пистолет.

— Он заряжен? — спросила Циглер, идущая рядом с ним. — Загони патрон в ствол. Сейчас же. Держи оружие в руке.

Сервас сглотнул. Замечание Ирен его задело.

Было 1.05.

Закурив сигарету, Сервас разглядывал замок, видневшийся в конце аллеи вековых дубов. Фасад и заснеженные газоны были освещены, и звери, выстриженные из самшита, сверкали в лучах прожекторов. В центральном здании светилось несколько окон. Их словно поджидали…

Кругом все было спокойно, за окнами никакого движения.

«Они достигли конца пути, — сказал себе Сервас. — Добрались до замка. Как в волшебной сказке… Сказке для взрослых».

Ломбар здесь. Он никуда не делся. Тут все и разыграется.

При искусственном освещении замок выглядел фантасмагорически. Белый фасад имел воистину благородные очертания.

Сервас еще раз вспомнил слова Проппа. Ищите белизну.

Как же он раньше об этом не подумал?

— Остановитесь.

— Простите? — Шофер слегка повернул голову, не выпуская руль из рук.

Гиртман упер в затылок жандарма холодное дуло пистолета.

— Остановитесь, — приказал он.

Шофер затормозил. Гиртман подождал, пока машина остановится, и выстрелил. Череп жандарма взорвался, смесь крови, костей и мозгового вещества брызнула в левый верхний угол ветрового стекла, прежде чем тот обвис на руле. Салон наполнился едким запахом пороха. На ветровом стекле остались бурые потеки, и Гиртман сказал себе, что перед тем, как уехать отсюда, стекло надо будет почистить. Швейцарец обернулся к Диане, которая все еще спала. Он открыл водительскую дверцу, вытащил шофера на снег и пошарил в кабине в поисках тряпки. Кое-как очистив ветровое стекло, он вернулся к Диане и взял ее под мышки. Она обвисла у него на руках, но Юлиан чувствовал, что еще немного — и она очнется от хлороформа. Он усадил ее на пассажирское сиденье, плотно пристегнул ремнем и уселся в кресло водителя, зажав пистолет между бедер. На ночном холоде еще теплое тело жандарма дымилось, словно он медленно испускал дух.

В конце длинной дубовой аллеи, на краю широкой полукруглой площадки перед замком, Циглер остановилась. Дул ледяной ветер, и бригада совсем замерзла. Огромные сказочные звери, цветники, засыпанные снегом, как сахарной пудрой, белый фасад… На всем лежал отпечаток чего-то ирреального.

Покой. Обманчивый покой, сказал себе Сервас, все чувства которого были напряжены до предела.

Спрятавшись от ветра за толстым стволом дуба, последнего в аллее, Циглер протянула Сервасу и Эсперандье «уоки-токи» и со знанием дела проинструктировала:

— Сейчас мы разделимся на две группы. Одна пойдет направо, другая налево. Как только вы окажетесь на позиции, откуда нас можно будет прикрыть, мы входим. — Она указала на Самиру. — В случае сопротивления отходим, объединяемся и только тогда врываемся внутрь.

Самира кивнула, девушки быстро перебежали центральную аллею и скрылись за деревьями. Если в замке кто и был, ему не дали времени на то, чтобы среагировать. Сервас посмотрел на Эсперандье, который выразительно приподнял плечи. Они тоже стали пробираться между деревьев с другой стороны, обходя полукруглую лужайку. Двигаясь вперед, Сервас не сводил глаз с фасада.

Вдруг он вздрогнул.

Движение… Ему показалось, что за окном мелькнула тень.

Тут затрещал «уоки-токи»:

— Вы на позиции?

Говорила Циглер. Сервас не знал, что сказать. Видел он тень или нет?

— Мне кажется, я кого-то заметил на этаже, но полностью не уверен.

— Ладно, в любом случае продолжаем. Прикройте нас.

Надо было им приказать чуть повременить.

Поздно. Они уже проскочили клумбы и летели по дорожке, засыпанной гравием. В тот момент, когда женщины пробегали между двух огромных деревянных львов, у Серваса кровь застыла в жилах. На втором этаже приоткрылось окно, и показался пистолет, зажатый в вытянутой руке. Не раздумывая, Сервас прицелился и выстрелил. Оконное стекло, к его удивлению, разлетелось вдребезги. Ну и окна у них! Тень исчезла.

— Что случилось? — раздался в «уоки-токи» голос Циглер.

Он увидел, что Ирен спряталась за фигурой льва. Убежище явно ненадежное. Один выстрел из-за кустов — и она будет тяжело ранена.

— Осторожно! — крикнул Сервас. — Там, наверху, по крайней мере один вооруженный тип, в вас могут стрелять!

Циглер сделала знак Самире, обе бросились к фасаду и исчезли внутри. Вот чертовы девчонки! У каждой из них в крови тестостерона побольше, чем у них с Эсперандье, вместе взятых!

— Теперь вы, — крикнула в аппарат Ирен.

Сервас ворчал. Надо было вернуться назад и дождаться подкрепления. Тем не менее он бросился вперед, за ним Эсперандье. На бегу они услышали несколько выстрелов внутри здания. Перепрыгивая через три ступеньки, мужчины взлетели на крыльцо и ворвались в открытую дверь. Циглер отстреливалась, спрятавшись за одной из статуй. Самира лежала на полу.

— Что случилось? — рявкнул Сервас.

— Нас обстреляли сверху!

Мартен с недоверием заглянул в анфиладу полутемных комнат. Циглер склонилась над Самирой. Та была ранена в ногу и теряла кровь. На мраморном полу остался след. Пуля прошла сквозь бедро, не задев артерии. Лежа на полу, Самира закрывала рану рукой в перчатке, стараясь остановить кровотечение. Ей ничего другого не оставалось в ожидании помощи. Циглер вытащила «уоки-токи» и вызвала «скорую».

— С места не двигаться! — приказал Сервас. — Ждем подкрепления!

— Но они приедут лишь через час, никак не раньше!

— Тем хуже!

Ирен тряхнула головой и сказала Самире:

— Я наложу давящую повязку. Кто знает, может, тебе еще придется пустить в ход оружие.

Достав из кармана бинт и несколько оставшихся в упаковке бумажных носовых платочков, она в несколько секунд соорудила давящую повязку и затянула ее достаточно крепко, чтобы остановить кровотечение. Сервас знал, что в таком случае жизни раненого опасность уже не угрожает.

Он достал свой «уоки-токи» и приказал:

— Пюжоль, Симеони, давайте быстро сюда!

— Что там у вас? — спросил Пюжоль.

— Нас обстреляли. Самира ранена. Нам нужна помощь, мы в холле замка. Ситуация шаткая.

— Понял.

Сервас повернул голову и вздрогнул.

Со стен на него глядели головы разных зверей: медведей, серн, оленей. Одно животное было ему знакомо. Свободный… Конь пристально смотрел на него золотисто-желтыми глазами.

Вдруг он увидел, что Ирен вскочила и побежала в глубь здания. Черт побери!