Лед

— Меня… и эту психол… — с трудом выговорил он, — убьешь… отрече… шься… от своих прин… ципов… кончишь… жизнь в шку… ре убий… цы…

Сервас заметил, как по лицу следователя пробежала тень сомнения.

Сен-Сир энергично тряхнул головой, словно отгоняя ее.

— Я ухожу без сожаления. Это верно, за всю жизнь я ни разу не отрекся от своих принципов, но их теперь попирают ногами. Нынче правят посредственность, бесчестье и цинизм. Современные люди хотят быть как дети. Они боятся ответственности, глупы и криминальны. Стадо придурков без всякой морали!.. Нас раскачивают волны беспрецедентного варварства. Первые плоды уже налицо. В самом деле, кто оплачет нашу судьбу? Мы, со своим эгоизмом и жадностью, промотали наследство предков. Только немногие, такие как Эрик, держатся на плаву в этом море грязи…

Он размахивал пистолетом перед носом Серваса. Гнев, охвативший Мартена, побежал от желудка по венам, как хороший антидот. Он рванулся вперед, однако едва приподнялся с кресла, как понял, что не может стоять. Ноги у него подогнулись, Сен-Сир посторонился и молча глядел, как Сервас падает, увлекая за собой круглый столик с кувшином, стаканами и лампой. Кувшин разбился вдребезги, а лампа резко ударила ярким светом в глаза. Сервас распростерся на животе на персидском ковре, лучи лампы больно обжигали сетчатку, лоб он раскроил о столешницу, и кровь стекала с бровей.

— Ладно, Мартен, все бесполезно, — примирительно сказал Сен-Сир.

Сервас с трудом приподнялся на локтях. Бешенство жгло его изнутри, как горячие угли. Свет слепил, в глазах плясали черные точки. Он различал только тени и световые пятна.

Очень медленно Мартен пополз к следователю и попытался ухватить его за брючину, но Сен-Сир отступил назад. Снизу, между двух его башмаков, Сервас разглядел огонь в камине. Тот начал меркнуть. Дальше все случилось очень быстро.

— БРОСЬТЕ ОРУЖИЕ! — прозвучал слева чей-то голос, который он явно раньше слышал, но парализованный наркотиком мозг никак не мог припомнить имя его хозяина.

Сервас услышал один выстрел, потом другой и увидел, как Сен-Сир осел возле камина. Его тело сползло по каменной стенке и придавило Серваса, который успел только опустить голову. Потом он почувствовал, что кто-то стаскивает с него тяжелое, словно лошадиное, тело.

— Мартен! Мартен! Как ты?

Он заморгал, словно хотел вытолкнуть ресничку, попавшую в глаз. Перед ним плясало какое-то неясное, расплывчатое лицо. Ирен… За ним из тумана выплыло еще одно… Майяр…

— Мне… Воды, — пробормотал Сервас.

Ирен Циглер бросилась в кухню, принесла стакан воды и поднесла к его губам. Мартен медленно глотал воду, челюсти сводило от боли.

— Помоги мне. Ванная…

Жандармы взяли его под мышки, чтобы он не упал, и все равно при каждом шаге ему казалось, что он куда-то проваливается.

— ЛОМ-БАР… — с трудом выговорил Мартен.

— Что?

— Ко… кордоны…

— Уже поставлены, — отозвалась Ирэн. — Все дороги в долине блокированы после звонка твоего заместителя. Выехать отсюда по дороге невозможно.

— Венсан?..

— Да. Он добыл доказательства того, что Эрик Ломбар соврал по поводу своего пребывания в Штатах в ночь, когда убили Свободного.

— Верто…

— Исключено. Он не сможет подняться в воздух в такую погоду.

Сервас склонился над раковиной. Циглер открыла кран с холодной водой. Сервас сунул голову под струю, и ледяная вода подействовала на него, как электрический разряд. Он хрипло закашлялся. Сколько времени ему нужно, чтобы холод восстановил дыхание и привел в порядок мысли? Вряд ли Мартен смог бы ответить на этот вопрос.

Когда он выпрямился, ему стало гораздо лучше. Действие наркотика постепенно ослабевало, необходимость принимать решения разгоняла кровь и побеждала оцепенение. А принимать решения надо было быстро.

— А где Кати… и все?

— Они ждут нас в жандармерии. — Циглер взглянула на него и добавила: — Надо ехать. Нельзя терять время.

Лиза Ферней захлопнула крышечку мобильника. В другой руке она сжимала пистолет. Диана Берг ничего не понимала в оружии, но видела достаточно фильмов, чтобы догадаться, что толстый цилиндр на стволе — это глушитель.

— Боюсь, Диана, что никто не придет вам на помощь, — произнесла старшая медсестра. — Через полчаса полицейский, с которым вы разговаривали, будет мертв. Из-за этого легавого у меня испорчен весь вечер.

— А вы умеете этим пользоваться? — спросила Диана, кивнув в сторону пистолета.

Лиза Ферней еле заметно улыбнулась.

— Научилась. Я член стрелкового клуба. Меня туда привел Эрик Ломбар.

— Ваш любовник и сообщник, — прокомментировала Диана.

— Нехорошо лезть в чужие дела. Я знаю, Диана, что в это трудно поверить, но когда Варнье вбил себе в голову, что ему нужен заместитель, у него было предостаточно кандидатур. Это я приложила все силы, чтобы он выбрал именно вас.

— Почему?

— Потому что вы швейцарка.

— Что?

Лиза Ферней открыла дверь, выглянула в тихий пустой коридор, продолжая держать Диану на мушке, и сказала:

— Как Юлиан… Увидев ваше имя среди других, я решила, что это хороший знак для осуществления наших планов.

Диана начинала понимать, о каких планах идет речь, и по спине у нее пробежал холодок.

— Что за планы?

— Покончить с подонками.

— С какими?

— С Гриммом, Перро и Шапероном.

— Из-за того, что они творили в лагере, — сказала Диана, вспомнив список, найденный в кабинете Ксавье.

— Именно. В лагере и везде. Эта долина была для них охотничьим угодьем.

— Я видела в лагере какого-то человека. Он кричал и плакал. Это одна из старых жертв тех подонков?

Лиза испытующе посмотрела на нее, словно спрашивая, что же ей, в конце концов, известно, потом подтвердила:

— Да, Матиас. Бедняга так и не оправился, он совсем потерянный, но безобидный.

— Не улавливаю, при чем здесь я.

— Это неважно, — бросила Лиза. — Вы, Диана, приехали из Швейцарии, чтобы помочь Гиртману бежать. Вы устроили в институте пожар и вывели его к выходу. Но вот ведь незадача: неблагодарный Юлиан не устоял перед искушением, которое так долго сдерживал, и убил свою соотечественницу и сообщницу, то есть вас. Конец истории.

Диана застыла, охваченная ужасом.

— Мы долго прикидывали, как можно запутать следы. Мне вдруг пришел на ум Юлиан. Однако в конечном итоге это оказалось ошибкой. С такими типами, как Гиртман, действовать можно только баш на баш. В обмен на слюну и несколько капель крови он потребовал, чтобы ему сказали, зачем это все понадобилось. Но его претензии на этом не кончились. Надо было пообещать ему еще что-нибудь. Тут вмешались вы, Диана…