Леди Арт

Неожиданный дребезг стекла заставил вздрогнуть. Анна обернулась и увидела, как грубо сложенный лист бумаги ползёт по стеклу к открытой форточке, пытаясь пробраться внутрь. Анна воровато оглянулась на Филиппа, — тот перевернулся к ней спиной, будто не хотел мешать, и продолжил спать, — открыла окно и забрала письмо.

Оно было от Харона. Тот изредка писал Анне в тайне от её брата, рассказывал, что и как. В этот раз крупные неуклюжие буквы извещали, что Орел общался с каким-то человеком, который предлагал большую сделку. «Он хочет встретиться с нами на следующей неделе, и я знаю, что Орел согласился».

Анна прикусила губу.

Было время, Харон рассказывал, что Орел много пил и резал себе руки, но ничего не заставляло её переживать так, как упоминание о незнакомце.

«Держи меня в курсе. Я буду поблизости, если понадобится помощь», — быстро начеркала Анна и отправила ту же самую бумажку в обратный полёт.

Звякнуло стекло в закрытой форточке. Тихо скрипнула кровать.

— Ты уже не спишь? — пробормотал Филипп. — Что-то случилось?

Анна медленно повернулась. Филипп протирал глаза и выглядел так, словно мог уснуть, едва коснувшись подушки. Но его сонный взгляд следил за ней.

— Всё в порядке, — едва слышно сказала Анна. — Просто… Фил… — Она немного замялась, глядя в пол. — Давай вернёмся на Пирос. Я имею ввиду, на большую землю. Я скучаю по лесу…

Анна пытаясь выдавить улыбку, но волнение с лица убрать не смогла.

Удивлённый Филипп пожал плечами.

— Как ты хочешь.

Анна закивала, всё еще поглощённая своими мыслями. А Филипп упал на подушки, распахнул глаза шире, силясь не уснуть, но после секунд созерцания потолка тряхнул головой: дремота не отступала. Он посмотрел на всё ещё стоящую у окна Анну и приглашающе протянул к ней руку. Она сдавленно улыбнулась, бросила взгляд на улицу и, мысленно желая записке счастливого пути, вернулась в кровать.

* * *

Анна переместилась в лес и схватилась за ствол ближайшего дерева. В глазах потемнело, а к горлу подступила тошнота. Пришлось несколько мгновений простоять, впиваясь ногтями в кору и ругаясь сквозь зубы. Это состояние, не отпускавшее уже недели две, порядком раздражало. Сначала она думала, что подхватила где-то на острове заразу — мало ли что скрывается меж тех исполинских деревьев! — или отравилась рыбой, на которую сваливала все свои беды. Но сейчас она снова оказалась на большой земле, далеко от морей, тропиков, драконов — прости, небо, — рыбы, а лучше не становилось.

Когда всё кончится, думала Анна, нужно будет-таки обратиться к врачу. Но пока ей было не до того: предстояла важная встреча. Выдохнув, когда приступ отхлынул, она выпрямилась и осмотрелась. Промазала. Раньше такого почти не случалось. Благо, место встречи — пустырь недалеко от реки, за домом — был совсем рядом. Сквозь спутанные ветки кустов и слабых деревец можно было даже заметить его серый бок.

Анна вздохнула и побрела на берег. Тот был пуст. Харон опаздывал, и Анна подумала, что он уже не придёт. Может, испугался, что Орел разозлится их встрече, может, нашёл дела важнее, может… Не успела Анна подумать третье, самое страшное «может», как за спиной зашуршали, захрустели ветки, и из-за кустов показалась крупная фигура Харона. Он завыл по-медвежьи, подбежал к Анне и сжал её в объятиях так, что рёбра могли бы треснуть.

— Я так скучал, Анка! — воскликнул он, широко-широко улыбаясь, и отпустил Анну.

— Ты что, еще подкачался? — рассмеялась она, потирая плечи.

— Нет, это тебя твой принц разнежил. — Он окинул Анну оценивающим взглядом и недовольно покачал головой: — В тебе серьёзно что-то изменилось, Анка. Ты как?

— Я в порядке, — отмахнулась она. — Как у вас дела?

— Живём, — пожал плечами Харон. — Орел сейчас будто ожил. Перестал пить, резаться. Ждёт этого и места себе не находит. Но мне всё равно не нравится что-то. Очень… быстро…

— Мне тоже не нравится. Как бы это ни был тот человек… — Она втянула носом воздух и подняла взгляд на Харона. — Будьте осторожны.

— Что за человек? — спросил Харон. — Ты так и не рассказала, что случилось. Но то письмо было, э… Взволнованным.

Анна пнула камень и отошла на пару шагов к реке. Помолчала, кусая губы, и снова повернулась, но взгляд её проскользил мимо Харона, ему за спину и остановился на том, что могло бы быть стеной дома.

— Маг. Аурник, — сказала Анна. — Очень сильный. Вызывай меня сразу, как только увидишь человека в чёрном плаще.

— Пока письмо долетит… — начал было Харон, но Анна остановила его жестом и вытащила из-за пазухи синернист. Оправа блеснула в лучах слабого осеннего солнца.

Харон вытаращился на него, и только что слюни не капали у него изо рта.

— С-с-синернист?! — воскликнул он.

— Именно.

— Он же… дорогой, что…

Харон осторожно, боясь сломать, забрал у Анны прибор, поёжился с благоговением, когда в его большую ладонь впились крошечные шипы с камня-считывателя.

— Не говори мне об этом, — покачала головой Анна. — Ты не представляешь, какие дорогие вещи у меня теперь есть. И я готова отдать любые из них, чтобы этот человек до вас не добрался.

— Он такой страшный? — неуверенно спросил Харон, и глаза его бегали.

Анна зыркнула на него и не ответила.

— Я напишу, если что, — пообещал Харон. Анна взглянула на него ещё раз, уже добрее, и с кивком исчезла.

Слабость и тошнота снова обрушились на неё, стоило оказаться в спальне, но по крайней мере в этот раз она переместилась правильно. Было бы неприятно попасть в чужую спальню или вовсе застрять в петле. Тогда пришлось бы объяснять, что с ней происходит, а об этом не знал ещё никто.

Анна не говорила об ухудшившемся самочувствии даже Филиппу, а он, казалось, и не замечал. Зато замечал её обеспокоенность с того момента, как она попросила вернуться на север. Попытки выспросить, что не так, ни к чему не приводили: Анна отнекивалась, списывала всё на простуду. Филипп в это, разумеется, не верил, но сильно не наседал: у него появился миллион каких-то дел в столице, из-за которых он снова злился и пропадал целыми днями.

И, с одной стороны, Анна хотела, чтобы он был рядом и скрашивал полные нервов дни, когда она смотрела в окно и с ужасом ждала, что сработает одно из расставленных вокруг дома сигнальных заклинаний. Тогда бы в небо взлетел сноп искр, будто салют, и она бы поняла, что это значит.

С другой стороны, Анна молилась, чтобы Филипп так ничего и не узнал. Он не должен был следовать за ней ни в коем случае — это было опасно, а подвергать опасности ещё и его жизнь Анна не хотела. Она надеялась, что дела задержат его где-то ещё, когда придёт беда.

А в том, что беда придёт, Анна не сомневалась. Вопрос был только в том: когда?

Но Харон молчал. Чары не срабатывали. Оставалось лишь ждать.

И лучше бы она не дождалась.

Одним днём синернист блеснул, и, рванув к нему, Анна прочла: «Он пр3будт хавтра». Едва заметно усмехнувшись мыслям о том, как толстые пальцы Харона выводят это послание, Анна стёрла сообщение и уставилась на слабо горящий кристалл синерниста. Ее плохое предчувствие усилилось. Что-то точно шло не по плану.