Леди Джейн

Пока модистка бегло и торопливо пересказывала эту историю, мадам Жозен постепенно бледнела, глаза ее испуганно бегали, притворная улыбка перекосила рот. Но она внимательно вслушивалась в каждое слово гостьи и, наконец собравшись с духом, сказала:

— Ничего нет удивительного, что вас так поразили вопросы этой дамы. Не сообщила ли она вам, почему ей так настоятельно хотелось повидаться со мной?

— Мне показалось, что мадам Ланье заметила, что и я также очень взволнована. «Это для меня просто тайна, — говорила она, — каким образом мог попасть в ваши руки этот ящичек. Десять лет тому назад, учась в школе в Нью-Йорке, я специально заказала для любимой подруги именно такой ящичек и велела вырезать на нем вензель J.C.».

— Скажите, пожалуйста, и точно такой ящичек?! — воскликнула Жозен, сама не понимая, к чему это она говорит.

— Тут мадам Ланье, — продолжала модистка, — спросила у меня, не продам ли я ей эту вещь. «Конечно, — говорю, — продам: мне для этого и передали ее». Видя, что мадам Ланье очень хочет приобрести ящичек, я подумала: не запросить ли за него двадцать пять долларов. К моему великому удивлению, она слова не сказала, заплатила мне сполна, спрятала ящичек, вторично переспросила ваш адрес и уехала. Полагаю, что она приедет к вам, если не сегодня, то завтра непременно. Вот почему я так поторопилась прибежать к вам: хотелось предупредить.

— Сколько причитается вам за комиссию? — вдруг спросила Жозен, стараясь говорить как можно спокойнее и кладя деньги на стол.

— Что вы, что вы, мадам Жозен! Я ничего от вас не приму. Помилуйте! С моей стороны не было никакого особенного одолжения. Что за счеты между друзьями! Уверяю вас, я очень рада, что смогла оказать вашей милой девочке хоть небольшую услугу. Она вам, верно, не мало стоит?

— Да, недешево! — тяжело вздыхая, проговорила Жозен. — Впрочем, у нее после матери осталось небольшое наследство в прериях. Вчера мой сын уехал туда, и я собираюсь отправиться вслед за ним.

— Что вы, что вы, — изумилась модистка, — вы так хорошо здесь устроились и вдруг собираетесь уезжать! А скажите: скоро?

— На днях, — ответила Жозен, не считая нужным держать предстоящий отъезд в секрете.

— Придите же, пожалуйста, проститься со мной. Мне очень жаль, что я не могу подольше остаться, чтобы поболтать с вами, — заключила Журдан, — я очень, очень занята. Дайте мне слово, что вы не уедете, не простясь.

Модистка приветливо пожала руку приятельнице, почти сбежала с крыльца магазина и через пять минут скрылась за углом.

Проводив глазами мадам Журдан, Жозен глубоко задумалась.

— Она собирается ко мне приехать! — вслух проговорила Жозен. — Это невозможно! Я не могу ее видеть, не могу признаться, откуда я добыла этот ящичек. Мне необходимо бежать отсюда. Я должна скрыться куда-нибудь подальше.

Жозен торопливо надела свое лучшее платье, мантилью, шляпку и, выходя из дома, крикнула через окно леди Джейн, сидевшей по обыкновению у Пепси, что она уходит по делам и, может быть, надолго.

День клонился уже к вечеру, когда Жозен, изнемогая от усталости, шла по узенькому переулку на окраине города, чуть ли не в нескольких милях от улицы Добрых Детей. Вдруг она увидела, что перед ней остановилась фура, запряженная двумя мулами. Фурой правил старый негр.

— Это ты, Пит?! — воскликнула мадам Жозен, останавливаясь перед фургонщиком.

— Кому и быть, как не мне, миссис Паулина! Не могу и сказать, как я вам рад! — сказал, осклабившись, негр.

— И я, Пит, также очень довольна, что встретила тебя, — сказала, улыбнувшись, Жозен. — Ты, как видно, обзавелся уже фурой? Она твоя?

— Положим, не совсем моя, миссис Паулина. Я беру ее напрокат и езжу погонщиком.

— Именно погонщика-то я и ищу, чтоб перевезти свой багаж и сундуки сегодня ночью, — напирая на последние слова, сказала Жозен.

— Сегодня ночью, миссис Паулина? У нас не принято работать по субботам, да еще когда темно.

— Да скажи прежде, сколько ты берешь за фуру с полным багажом?

— Я обыкновенно беру по два доллара с фуры, и то с условием, чтобы не слишком далеко ехать, — немного подумав, проговорил старый негр.

— Правду сказать, ехать тебе придется далеко. Я живу сейчас на улице Добрых Детей.

— О, миссис Паулина! Сегодня ночью я не смогу приехать: мои мулы слишком устали.

Мадам Жозен замолчала. С минуту подумав, она сказала решительным тоном:

— Видишь ли, Пит, в память о прошлом выслушай меня и исполни мою просьбу. Не расспрашивай ни о чем, а только слушай. Помни еще одно: держи язык за зубами. Отведи сейчас своих мулов в конюшню, накорми их досыта и дай им хорошенько отдохнуть. Приезжай ко мне вечером, в десять часов. Если сумеешь без суеты все устроить, я заплачу тебе за фуру десять долларов.

— Десять долларов, миссис Паулина? — старик негр даже облизнулся. — Деньги хорошие, но ведь и дорога-то, дорога какая длинная!

— Времени тебе на все вполне достаточно, нечего торопиться. Возьми в помощь работника и поставь фуру на боковой улице. Ты должен будешь уложить весь багаж поодаль от дома, а главное, сделать все тихо. Помни, Пит, чтобы не было никакого шума.

— Слушаюсь, миссис Паулина, явлюсь к вам ровно в десять. Вы, значит, исполните слово: заплатите десять долларов?

— Как сказала, так и сделаю. А теперь прощай, — проговорила старуха, заковыляв по направлению к своему магазину.

Впоследствии соседи мадам Жозен нередко вспоминали, как они предурно спали в упомянутую ночь. Им снились какие-то тяжелые сны, мерещились таинственный шепот и ходьба. А так как на заре разразилась сильная гроза, то женщины решили, что всему причиной была погода.

Впрочем, Пепси уверяла, что она ясно слышала крики леди Джейн, звавшей ее на помощь, а позже — шепот, стук колес и другие странные звуки. Маделон насилу уговорила Пепси успокоиться и заснуть. На другой день она проснулась совсем больная. Грустная, бледная, сидя в своем кресле и не сводя глаз с окон мадам Жозен, Пепси с нетерпением ожидала, когда откроются ставни и входная дверь.

Но — странное дело! — пробило уже восемь часов, а соседи не подавали никаких признаков жизни. Молочник чуть не оборвал звонок; булочник, мясник и другие торговцы надрывались, вызывая хозяйку. Пробило уже десять часов, а окна все оставались закрытыми.

Наконец Пепси не выдержала.

— Ступай сейчас же и разузнай, отчего там все молчат, — сказала она Мышке.

Та давно уже сгорала от любопытства и поэтому стремглав бросилась во внутренний двор соседей. Постучав несколько раз в кухонную дверь и не получив ответа, она, недолго думая, вскарабкалась по плинтусу и заглянула в окно. Потом соскочила на землю и бросилась — бледная, с выражением дикого испуга в глазах — к своей барышне.

— Ах, что случилось, мисс Пепси! — залепетала она. — Ведь соседки-то наши уехали; клочка бумажки не осталось в комнатах. Леди Джейн исчезла, и старая дама тоже!