Леди GUN

– Привет, Юрочка, – улыбнулся пареньку Борис и, порывшись во внутреннем кармане своего пиджака, достал оттуда мелочь, – на вот, купишь себе мороженое.

Он вспомнил, что он вспомнил. Ну, конечно же, в апартаментах Родионовой он видел Юрочку. Юрочка! Он тогда все слышал! На улице Борис набрал номер сутенера. Сводник начал отнекиваться:

– Если бы я раздавал направо и налево адреса своих проституток и мальчиков, то давно остался бы без работы.

«Ублюдок! Он бы не разговаривал так, если бы не знал, что Родионова указала мне на дверь», – подумал Борис.

– Считай, что адрес этих яиц я узнал у шофера такси, который его возил. Итак, адрес! – Борис нервничал: спустя минуту сводник пожалел, что был поначалу так невежлив. Борис пообещал убить его ровно через десять минут, если он не скажет, где живет Юрочка. Сводник мигом выложил адрес.

Юрочка жил с мамой, которая периодически ходила в гастроном и в булочную за хлебом. Когда Борис нагрянул в гости, мама Юрия как раз остановилась посудачить с соседками о ценах в магазине, и ей не довелось лицезреть, как из ее сына делают отбивную. Нечто похожее на радость от долгожданной встречи изобразилось на лице Бориса, когда ему открыли дверь.

– Привет, Юрочка! – воскликнул Борис, и юноша поцеловался с двумя костяшками на его кулаке, но это было лишь началом разговора. Наконец-то выдался случай поговорить по душам с ненавистным альфонсом…

Борис захлопнул за собой дверь, оставив Юрочку со свернутой челюстью. Альфонс того заслуживал. Однако разговор с Юрочкой особой ясности не внес: кроме описания человека, назвавшего себя Николаем Владимировичем, и места, где этот человек получил секретные сведения, Борис не располагал ничем.

«Сутулый… «Лыбидь»… Сына Елены видели в последний раз там, в дансинге отеля на площади Победы. Ну и что?» Интуиция подсказывала, что взрыв поезда и похищение Андрея – звенья цепи, сплетенной одними руками.

– Все это шито белыми нитками. – Борис был сильно возбужден, мысли нанизывались одна на другую, но цепочка не смыкалась. Он поехал в дансинг, потому что больше некуда было ехать.

* * *

Борис направился в дансинг при отеле, даже не настраиваясь на то, что выяснит что-либо путное. Больше туда влек порыв действовать, лишь бы не сидеть сложа руки. Он мог бы сразу позвонить Елене, дать ей знать, что он нашел, от кого исходила утечка информации, но теперь был не тот момент. И у нее было теперь не то состояние, чтобы нормально выслушать его, да и не хотел он себя выгораживать. Что бы там ни было, он считал себя виноватым. Там, на перроне, он проморгал Сутулого.

…Площадь Победы, дом 1, «Лыбидь», дансинг золотой молодежи, место отдыха новых русских, заведение, которое курирует Роланд Кутателадзе. Борис был здесь всего один раз. И так же, как в тот раз, он увидел на стоянке перед дансингом десятки припаркованных иномарок и столько же «случайно» прогуливающихся мимо юных герлз. Но что-то не так здесь сегодня.

В диссонанс светящемуся неоном входу и пестреющему подвесными шариками всех цветов радуги фасаду вдруг заревели милицейские сирены. Подойдя поближе, Борис увидел машину «Скорой помощи». Два санитара в белых халатах несли на носилках залитую кровью полуголую молодую девушку. Борис слился с толпой любопытных, прикованных тошнотворным зрелищем. Толпа, галдящая без умолку, с каждой секундой пополнялась выбегающими из дискотеки людьми.

– Это местная стриптизерша, – проронила девица рядом.

– Горло перерезали, – прошептал ее кавалер.

– А кто это сделал?.. Ищи ветра в поле… – слышалось с разных сторон.

– Труп в гримерной нашли, – вставил кто-то поблизости. – Хоть бы накрыли чем.

Носилки задвинули в машину, но толпа не спешила расходиться. «Скорая» завелась и медленно тронулась, с трудом одолевая первые метры. Все вокруг запрудили зеваки. Все ахали и охали. После того как уехала «Скорая», толпа переключила свое внимание на ментов. Молоденький сержант разгонял зевак, облепивших милицейский «уазик» со всех сторон. Там сидел следователь, который выглядел так, как выглядят все сотрудники следственных органов. Тот, кто мало-мальски сталкивался с ними, не спутает их ни с кем, во что бы они ни были одеты, будь они даже в одних плавках. Вообще-то все дело не столько в одеянии, сколько в выражении лица.

– Все расходитесь, расходитесь! – прокричал сержант.

Из здания выбежал оперативник с фотоаппаратом.

Увидев толпу, он сменил бег на деловитую походку и зашагал к машине. Он покопался в машине и снова вылез. Нервно вставляя на ходу в фотоаппарат кассету с пленкой, он вновь нырнул внутрь заведения.

«Ну и местечко», – подумал Борис. Неоновая вывеска мигала английскими буквами «Bar. Restaurant. Club», периодически вставляя мелькающее лицо незнакомой девушки с перерезанным горлом. Снова все спуталось в голове. «Что делать? Как найти Сутулого и придушить эту гадину?»

Борис не мог и предположить, что зверское убийство девушки – дело рук того, кого он ищет. Крюк побывал в отеле двумя часами раньше, сразу после визита к нему Милы. Сестра Андрея с помощью знакомой в АТС узнала по номеру телефона адрес и сломя голову помчалась спасать брата. У нее был газовый пистолет-игрушка, который не в счет, и переполняющее сердце желание найти и спасти Андрея. Она гнала свою «восьмерку» что есть силы, давя на педаль газа. Мила боялась не успеть. Но что-то все-таки заставило ее остановить машину возле телефонной будки, в эту секунду она пожалела об отсутствии у нее сотового. Они уже появились в продаже, просто до новомодного атрибута роскошной жизни никак не доходили руки. Номер крестной почему-то срывался. Она позвонила дяде Боре, у него ответил автоответчик… Мила решила действовать сама. Она нашла этот дом на Пушкинской. Эту квартиру. Она позвонила в эту дверь. Ей открыл Крюк.

* * *

Все проходило в соответствии с графиком Крюка. Его план был четок, как компьютерный алгоритм. Он настолько продумал и защитил программу ликвидации Матушки, что вряд ли даже самому искусному хакеру-хулигану удалось бы ее разрушить.

Крюк прервал молчание и вышел на связь с резиденцией Матушки. Он изложил ей свои условия передачи крестника. Сумку, наполненную двумя миллионами долларов, должны были сбросить на ходу из машины в районе, который он укажет. Крюк предупредил, что автомобиль должен быть оборудован мобильной сотовой связью. Маршрут движения машины он будет корректировать по телефону, дабы избежать недоразумений. Как только он получит означенную сумму, Родионова сможет получить своего Андрея, живого и невредимого. Попытки организовать засады и оцепления могут иметь для юноши непоправимые последствия.

– Обманет, – прорычал Роланд Кутателадзе.

– Не каркай, – обрезала его Родионова. Она приказала Лисовскому выполнить все требования вымогателей. Родионова не собиралась торговаться. Дело касалось жизни ее ребенка.

Крюк долго гонял машину с людьми Родионовой по городу, прежде чем проговорил в трубку очередные координаты:

– Ломбард «Скарбниця» на Щербакова. Отбой. Выезд из города, пятый километр Брест-Литовского шоссе. – Водитель уже в который раз разворачивал автомобиль, повинуясь команде по телефону. После часового катания по улицам Киева машина выехала из города. Неужто в Житомир ехать! Однако на пятом километре шоссе прозвучала долгожданная команда:

– Бросьте сумку на обочину рядом со знаком, не останавливаться, ехать до развилки.

Следующий звонок Крюка раздался на Подоле. Родионова все это время сидела на телефоне. Яростно сорвав трубку, она чуть не опрокинула телефонный аппарат.

– Деньги доставлены, – едва справляясь со своими чувствами, сказала она. – Где Андрей? Верните моего мальчика!

– Зачем же быть такой нетерпеливой, – ответил Крюк, – ведь мы же люди чести. Сделка есть сделка. Можете забрать своего сопляка. Он безмятежно сидит в тени кленов и каштанов на лавочке в Мариинском парке и ждет, когда за ним приедут, только…