Леди GUN

На борт по трапу поднялись двое в форме с надвинутыми на лоб фуражками и третий в солнцезащитных очках с внешностью бывалого лоцмана. Он настолько отвечал представлениям капитана судна о русских моряках, что тот даже попытался разрядить атмосферу безобидной шуткой, произнесенной на исковерканном до неугадываемости русском.

– Ай корошо знайт форватер, майн лоцман оччен корош!

Визитеры не стали утруждать себя не относящимися к теме разговорами с капитаном, они явились на траулер по конкретному адресу, выданному им боссом. Соловей поручил это дело трем своим лучшим киллерам.

В тамбуре на нижней палубе киллеры на секунду замерли у одной из кают.

– Здесь, – показал тот, что был в очках.

– Откройте, таможня! – требовательно гавкнул другой.

Дверь отворил Войцех. Люди Соловья ожидали встретить сопротивление, но, так как его не последовало, их задача упростилась сама собой. Они впихнули Войцеха обратно в каюту, двое вошли следом за ним. С наружной стороны остался третий.

Беседа длилась недолго. Для наглядности и убедительности киллер в очках пустил пулю из своего «браунинга» с глушителем в лоб Тадеушу. Он сделал это после того, как определил, что из наркомана трудно будет выдавить информацию. Войцех выдал все. Он достал из тайника товар – десять толстых альбомов с «марками» ЛСД-25 и МДМА. Глаз неискушенного никогда бы не распознал в обыкновенных марках вместилище сильнодействующего синтетического наркотика, расфасованного по дозам – двадцать пять доз в каждой марке. Канал: Амстердам – Санкт-Петербург – Москва, курируемый Резо и Грибом, провалился. Голландские партнеры группировки Крота больше не станут рисковать своим товаром, колоссальный «приход» Крота накрылся. Войцех в нагрузку сдал также «точку» на Васильевском острове, где он должен был обменять «марки» на доллары. Разговор закончился еще одним выстрелом из «браунинга», превратившим живого Войцеха в мертвого Войцеха.

Киллеры спокойно проследовали на верхнюю палубу, спустились по трапу в катер и убыли в направлении порта. Они спешили – надо было успеть организовать засаду в «точке», указанной поляком.

Крот впал в бешенство, когда ему доложили о случившемся в порту и на Васильевском острове Санкт-Петербурга. Потеря его была равнозначна отсечению правой руки. Беспредельщики лишили жизни батоно Резо, достойного вора, а не какого-нибудь скороспелого «апельсина» [11] , наспех татуированного подключичными звездами. Полегло и шестеро бойцов его бригады, уплыло на полмиллиона долларов товара. Соловей и эта, как ее, Матушка, заслужили того, чтобы над их туловищами поработала бензопила.

11

Апельсин – на блатном жаргоне вор, коронованный за деньги.

Индийский океан. Мальдивская республика

Утреннее солнце, нехотя пробуждаясь, устремило свои первые лучи к песчаным берегам. Легкий бриз подгонял ленивую волну. Худшие времена миновали. Борис вышел на террасу своего бунгало и отпил внушительный глоток коктейля «Малибу». Его душа пела вместе с природой. Он благодарил бога за снисхождение, щедро отпущенное с небес ему, а главное, Лене. Она поправилась, китаец-лекарь Чанг Жу отрабатывал свои сказочные гонорары отменно. Он сотворил невозможное – вернул бедную женщину, сраженную непереносимым горем, к жизни. Лена оказалась пригодной для материнства. Этот факт придавал ей силы.

Начать все сначала, закрыв глаза на возрастные рубиконы? Ей уже было далеко за сорок. Наполовину седая, но все еще роскошная леди. Тропическое солнце потрудилось над еще не потерявшей былой блеск кожей, придав ей матовый оттенок естественного загара. Мысли ее, омытые нетронутым ландшафтом крохотных островов, освободились от каменного гнета прошлого. Она осмелилась думать о будущем. И в этом поистине было счастье.

Да, она думала о будущем ребенке, пока еще дающем знать о своем существовании набором не совсем приятных ощущений, с которыми готова мириться любая кандидатка в матери, добровольно вознамерившаяся обременить себя родным чадом. Елена в этом смысле походила на матерую волчицу со сведенным на нет болевым порогом. Она не чувствовала никаких неудобств, и даже на первых порах ей были нипочем токсикозы. Она сознательно тушила в себе неприязнь к дурноте, но только благодарила господа, что он даровал ей еще одну возможность стать полноценной матерью.

Борис кружился вокруг своей жены, как пчелка вокруг цветка, бережно окутавшего лепестками вожделенный нектар. Рынок в Мале – столице Мальдивской республики – пестрел деликатесами. Борис нанял там рыбака-торговца, который еженедельно привозил в их бунгало на своей лодке бесчисленные дары Лаккадивского моря, омывающего столицу с востока, – креветки, лангусты, крабы, разнообразную рыбу и даже морских черепах. Чанг Жу снабжал целебными травами, он приезжал на атолл регулярно, так же, как поставщики экологически чистой питьевой воды – даже в пробуренных для водохранилищ скважинах и искусственных водоемах пресная вода со временем становилась солоноватой на вкус. По этой причине на Мальдивах практически не возделывали рис, его завозили из Шри-Ланки.

Богатая чета Отто и Рита Бергмайер прижилась в этом крохотном исламском государстве. Борис привык к своему новому имени, а президент Мальдивской республики привык к приятному соседству с австрийскими миллионерами.

Четвертый год житья Бергмайеров на Мальдивах благодаря хитроумной тактике и особому политическому чутью Бориса принес небывалые перемены в островную жизнь. Спонсирование Борисом предвыборного марафона сразу двух претендентов на высший в государстве пост дало свои плоды. Расходы не так больно ударили по карману. Для страны с населением в двести тысяч жителей триста тысяч долларов – космическая сумма.

Настороженность аборигенов к иностранцам Борис поспешил компенсировать строительством новой мечети в Мале и ощутимыми инвестициями в развитие курортов на островах Корумбо и Бандос. Он верно все просчитал. Здешний парламент – меджлис, безусловно, с одобрения новоиспеченного главы государства, пожаловал семейству Бергмайер в дар еще один необитаемый остров – этого добра туземцам было не жалко: из двух тысяч островов только на двухстах жили люди. Подарили остров единогласным решением всех депутатов с формулировкой: «В вечное безвозмездное пользование за вклад в процветание Мальдивской республики».

Даже для Бориса стало неожиданностью последовавшее вслед за этим высочайшее его назначение атоллверином – начальником одного из двенадцати атоллов. Благодарность нового президента не знала границ. В истории Мальдив подобные вещи случались не так часто – свободолюбивые мальдивцы не очень-то чтили европейцев. Борис, планирующий наперед любые неожиданности, пошел дальше – принял ислам, чем завоевал симпатии местных ортодоксов. Следующим шагом логической цепи его поступков мог стать хадж в Мекку, но это показалось ему перебором.

Вилла Бергмайеров стала одновременно резиденцией атоллверина. На крыше бунгало развевался государственный красно-зеленый флаг с белым полумесяцем посреди, а в подчинение Бориса перешел начальник департамента полиции со штатом в тридцать пять полицейских.

Борису было ради чего стараться. Он пытался своими действиями показать Лене, что ей не угрожает никакая опасность. Пусть исподволь, бессознательно, но она должна ощутить ни с чем не сравнимое чувство покоя. Если бы на свете существовала мифическая птица Феникс, возрождавшаяся всякий раз из собственного пепла, он во что бы то ни стало раздобыл бы для своей любимой этот универсальный символ бессмертия и вечного обновления. Жизнь продолжалась!

Он камень за камнем воздвигал на Мальдивах фундамент их будущего, рисуя по возможности именно ту картину, что слышал в мечтательных признаниях Елены в период, когда она была в пике своего гангстерского величия. Елена мечтала о сказочном шельфе, где будет сама себе королевой. Пожалуйста… Разве здесь он устроил не то же самое? Ну, почти то же. Конечно, эта смешная гвардия полицейских в реальной схватке описается в штаны. Но, положа руку на сердце, здесь не к чему держать охрану. По большому счету, их теперь охраняет какое-никакое государство. Борис, размышляя на эту тему, наверняка знал, что его думы больше наивность, чем аналитические изыски, и все-таки был повод успокоиться. И ему, и Лене.