Леди GUN

Его трепетная забота, экваториальный климат, ненавязчивый муссонный ветер шелковистой пеленой обволакивали истерзанную душу Родионовой. Плод их любви, словно снотворное, усыплял ее бунтующий мозг. Когда беременность исчислялась пятью месяцами, Борис пригласил в республику из Коломбо, столицы Шри-Ланки, лучших специалистов в области акушерства и гинекологии. По их заключениям все проходило как надо. Но он не верил, хотя виду не показывал. Он не хотел, чтобы Лена усомнилась и испугалась. Она же держалась поразительно твердо и смело. Борис в открытую восхищался силой ее характера, не зная на самом деле причины такой стойкости. А загвоздка лежала на поверхности.

Этот ребенок был ее последним шансом вернуть самой себе человеческий облик, вызволить себя из томительных оков прошлого, куда не было возврата. Там, на бурлящей страстями далекой родине, она потеряла своих детей. Она не сумела быть настоящей матерью, не смогла их защитить. И всякий раз, когда образы Милочки и Андрея возникали перед ее глазами, она заставляла себя отгонять страшные воспоминания, ибо точно знала, что не вынесет этого снова, ей нельзя было думать о беде, ей обязательно надо было родить. Она боролась за свое спасение.

Дни шли, распекаемые знойным палящим солнцем. Их сменяли короткие ночи, источающие приятную свежесть редкой прохлады, которую прямо спозаранку снова плавило солнце.

В один из неотличимых друг от друга дней у Елены начались схватки. Роды проходили тяжело. Лена мучилась в неимоверных болях, Борис находился за дверью ее покоев. Его терзало ожидание, но все было не напрасно. Их счастью не было предела, когда в комнате раздался долгожданный писк. Родилась девочка. Крохотное розовое создание с еле заметным пушком на головке. Девочка кричала без умолку, и в этом протяжном младенческом крике угадывался весь смысл жизни Лены и Бориса. Новорожденную назвали Сашенькой.

Их существование на острове озарилось светом неподдельного счастья, приятных хлопот. Забота о дочурке с первых секунд ее существования превратилась в культ. Этому маленькому божеству и отец, и мать поклонялись с одинаковым фанатизмом. Настали дни, преисполненные благодатью.

Как все складывалось – так бы все и длилось вечно. Борис наконец-то вкусил аромат душевного равновесия. И это состояние он обрел впервые за многие годы. Он настолько дорожил завоеванным счастьем, что принял эстафету у Лены и загорелся несбыточными проектами ограждения семьи от внешнего мира. Да, замкнуться в собственной ауре, великолепном оазисе, в нерукотворной гармонии человека и природы. Что для этого сделать?

Борис решил потратить львиную долю оставшегося капитала на компьютерную систему охраны: нашпиговать остров видеокамерами, установить вокруг виллы приборы со всевозможными дискриминаторами, обнести особняк по периметру металлической оградой с регулируемым электрическим напряжением, а заодно организовать круглосуточное патрулирование, хотя от местных стражей порядка было бы нелепо ждать особого рвения. Так что более полагаться приходилось на собственный арсенал стрелкового оружия и современные дивайсы, сигнализации, фотоэлементы. Итак, появилось новое занятие – переоборудование бунгало в «умный дом».

Борис не боялся финансовых издержек, ведь когда все хорошо, разум бессознательно начинает обрисовывать мрачные перспективы. В такие минуты начинает казаться, что душу разъедает некий двуликий Янус, душа вообще не всегда может совладать с комбинациями головного мозга, как-будто они пребывают в непримиримом антагонизме, подобно Богу и дьяволу. Словом, Борис не мог до конца расслабиться, слишком явственно ощущалась кошмарная тень недалекого прошлого. О покинутой родине ежедневно напоминали российские программы, спутниковая антенна воспроизводила их практически без помех… Да, денег Борису было нисколько не жалко, к тому же состояние семейства Бергмайер все еще внушало уважение.

И он покупал все больше устройств. Новейшее оборудование было призвано предупредить и защитить от вторжения на частную территорию. Кого? Если бы знать наперед, откуда ждать угрозы… Из Киева, Москвы, Грозного, Ватикана, из Крыма? От старых врагов или новых друзей? Когда тебя в качестве мишени рассматривает более чем два врага, удар, вероятнее всего, нанесет враг, представившийся другом…

* * *

Борис не хотел, чтобы Лена смотрела российские передачи. Все эти кровавые репортажи, заказные интервью напоминали ей о прошлом. Но Лена не послушалась бы, если бы он стал настаивать и запрещать. Благо чеченская война их не касалась, как не трогало беспрерывное жужжание политического улья в разрываемой на части России, они теперь не имели отношения и к продолжающимся склокам в украинской церкви – Володимир, ставший патриархом свободной церкви, умер при странных обстоятельствах, а его похороны на площади Софийского собора вылились в настоящие беспорядки… Вот только плохо, что мир своей первобытной сутью имеет подлую способность травмировать людей, и защиты от этих постоянных козней человечество еще не изобрело. Да и как оградить себя от собственного же прошлого, если оно у тебя в голове?

– Почему Чечня, а не Крым? – живо интересовалась Лена.

– Наверняка потому, что конфликт с Украиной чреват более тяжелыми последствиями, – нехотя ввязывался в разговор Борис.

– А может, все проще… На Чечне этим парням легче зарабатывать. После активной фазы начнут восстанавливать разрушенные города. Выделят деньги из бюджета собственному же региону, а потом распилят.

– Что без толку гадать, – попытался утихомирить Лену Борис. – Мало ли что будет, нас это не волнует.

– Это верно, – согласилась Лена. – Только ведь там наша родина, и никуда от этого не деться, здесь мы чужие.

– Зато желанные, – поправил Борис.

– Ты действительно так считаешь?

– Во всяком случае, здесь мы в полной безопасности. Четыре с половиной года мирного неба и яркого солнца и никакой пальбы, разве это не доказательство моей правоты.

– Неужели так, неужели нас оставили в покое, поверили в то, что нас нет? – в глазах Елены забегали чертики, она бросила взгляд в сторону кроватки, где в сладком сне посапывала Сашенька.

– Не бойся, Лена, не думай ни о чем плохом, – успокоил Борис. – Я обо всем позаботился. Все этот чертов ящик, проклятые «Новости», они навевают тебе беспокойные мысли, будят пытливость твоего ума. Запомни, у тебя есть надежный защитник, который не даст тебя в обиду никому. Расслабься. Поняла?

Лена послушно кивнула.

Борису пришлось довольствоваться кратковременным успехом, он почему-то был уверен, что Лена еще не раз вернется к темам, затрагивать которые ей вовсе не следовало. Хотя, с другой стороны, возвращение способности, а главное, желания порассуждать вслух о злободневном показалось ему вполне здоровым симптомом. Пусть говорит о войне, о политике как о чем-то абстрактном, галактически далеком, лишь бы она укрепилась в убеждении, что ей и их Сашеньке ничто не грозит.

Разве не прекрасно вдыхать этот чистый воздух, наслаждаться прелестью островного ландшафта, видом затухшего навеки вулкана? И цветник, этот дивный сад, возделанный с безмерной любовью к красоте. Борис навещал свои цветы, подолгу разговаривал с ними, как с живыми существами.

Но однажды произошло страшное – Борис с ужасом обнаружил, что алая роза Елена, которую он с таким трудом взрастил и выходил, сломана прямо в середине стебля. Отчетливый человеческий след, печаткой вошедший в грунт, попутно прервал жизнь еще нескольких цветков. У Бориса защемило в груди, перехватило дыхание в горле. Он неистово зарычал, закинув голову назад, затем беспомощно опустился на колени и бережно взял «Елену» в свои ладони. Он прижал розу к груди, по-волчьи ощерился и, словно обретший вмиг звериное чутье, вгляделся в точку, расположенную в вышине, прямо у заросшей папоротником ложбины, некогда бывшей кратером свирепого вулкана.