Леди-киллер

Патрику казалось, что все это было вчера, волной нахлынули воспоминания, и он улыбнулся Уилли.

На Мэнди тогда было бело-розовое платьице «органди», и она дрыгала от восторга своими пухлыми ножками всякий раз, как Уилли корчил ей рожу.

Впервые Патрик вдруг понял, что Уилли, пожалуй, переживает смерть Мэнди так же тяжело, как он сам. Ведь она была ему словно родная дочь. Выросла на его глазах. Не было случая, чтобы Уилли забыл о дне ее рождения или о подарке к Рождеству.

К горлу Патрика подкатил комок, он с трудом справился с волнением, взял Уилли под руку, а тот слегка похлопал его по затянутой в перчатку руке…

— Я все хорошо помню, Уилли, — сказал Патрик.

Эвелин тушила баранину, и получилось настоящее ирландское жаркое, такое густое, что ложка в нем колом стояла. Попробовав соус, она добавила соли, слегка помешала. Аромат был чудесный. Она положила сверху кусочек жира и прикрыла кастрюлю толстой крышкой. Такое жаркое может простоять хоть неделю. Чего только в нем не было! Разные овощи, разные сорта мяса, крупа и бобовые. Внизу жаркое было до того густым, что напоминало студень.

Оно было приготовлено специально к возвращению Лиззи домой. Пусть девочку встретит аромат вкусной еды.

Лепешки на соде она сунет в духовку в тот самый миг, когда откроется дверь. Так вкусно есть их горячими с растопленным маслом! Залитый вином и сливками торт доходил в холодильнике. Время от времени, пользуясь тем, что никто ее не видит, Эвелин прикладывалась к бутылочке ирландского виски «Бушмилл», которую извлекала из кармана своего фартука.

Когда все было готово, Эвелин села на табурет.

Как замечательно, что Лиззи возвращается домой!

Суета последних недель утомила Эвелин, и она готова была признаться себе, что стареет.

Слава Богу, Кэйт выглядит теперь получше! Она так любила свою дочь и радовалась, что они с Лиззи, кажется, стали понимать друг друга. Внешне они похожи как две капли воды, но по характеру совсем разные. Лиззи — эгоистка, в отца, с горечью признавала Эвелин, но не могла не винить и себя: нечего было так баловать внучку с самых пеленок!

Но сейчас не время думать об этом. Пусть Лиззи будет приятно вернуться домой. И все же нет-нет, да и вспоминался злополучный дневник. Такое не сразу забудешь.

Постепенно мысли Эвелин перешли на Питера и его жену Марлен. Она с нетерпением ждала встречи с ними и с внуками, которых никогда не видела. Эвелин жадно затянулась сигаретой и зашлась кашлем, вздрагивая всем своим худеньким телом. Надо завязывать с курением; оно доведет ее до могилы. В это время в замке повернулся ключ, и Эвелин, проворно вскочив с табуретки, сунула лепешки в духовку и бросилась в прихожую.

— Здравствуйте, мои дорогие! — воскликнула она, заключая поочередно в объятия Кэйт и Лиззи. А Лиззи выглядит совсем неплохо, только похудела немного, подумала старая женщина, окидывая внучку придирчивым взглядом. Ничего! Несколько домашних обедов — и все придет в норму!

— Привет, ба! — вдруг смутившись, сказала Лиззи. — Чует мой нос, это жаркое по-ирландски благоухает?!

— Точно! И какое жаркое! Я такого никогда не готовила! Даже брюквы в него порезала. Пойдемте же, я вам дам его отведать!

Через пятнадцать минут они уже сидели у маленького бара и наслаждались вкуснейшим блюдом. Неожиданно в дверь постучали. Кэйт встала, вытерла салфеткой губы.

— Я открою.

Кэйт вышла в прихожую и не могла скрыть удивления, когда увидела на пороге Кэйтлина.

— Вы?

Он стоял в своем помятом дождевике и улыбался.

— Прошу прощения, что врываюсь к тебе домой…

— Входите, Кэйтлин! Извините за мою невежливость. Но я была поражена, увидев вас. — Она проводила его в гостиную. — Что-нибудь новое в деле? — спросила она с надеждой в глазах.

Он помотал головой.

— Можно поговорить с тобой с глазу на глаз хотя бы секундочку?

Что-то в его голосе насторожило Кэйт, и, извинившись перед матерью и дочерью, она плотно прикрыла, дверь кухни.

— В чем дело, Кэнни? — Кэйт показалось, будто чья-то холодная рука схватила ее за горло. — Что стряслось?

— Дэн заявился к Флауэрсу с жалобой на тебя и Келли.

— Понятно! — Кэйт прикусила губу.

— Флауэрс, само собой, на это наплевал. Тогда Дэн потащился со своей жалобой в Центральное бюро расследований криминальных преступлений.

Это был удар ниже пояса.

— Я подумал, что лучше тебе быть в курсе. Мне рассказал один мой старый друг. В участке пока никому ничего не известно. Понятно? Вряд ли начальство начнет служебное расследование, но знать об этом ты должна. Твой бывший муж, как говорится, Мразь с большой буквы.

Кэйт кивнула: точнее она и сама не сказала бы о Дэне!

В дверь просунула голову Эвелин, на лице ее было написано беспокойство.

— Надеюсь, все в порядке?

— Вы, вероятно, мать Кэйт? Меня зовут Кэннет Кэйтлин.

— Судя по произношению, вы, должно быть, из рода Керри?

Он ответил ей улыбкой, и, пока они обменивались репликами, Кэйт собралась с мыслями.

— Выпейте с нами, Кэнни. Это моя дочь Лиззи, а моя мать уже вам представилась.

— Я, Кэйт, лучше поеду домой, вы обедайте, не хочу вам мешать.

— Нет, никуда вы не поедете! Снимайте свой ужасный макинтош и проходите! Отведайте моего ирландского жаркого, его хватит на целый город, — заявила Эвелин тоном, не допускающим возражений. Кэйт много рассказывала о Кэйтлине, и Эвелин, заинтригованная, была рада составить о нем собственное мнение.

Необыкновенный аромат ударил в нос Кэйтлину, еще когда он приближался к дому, и теперь, видя перед собой улыбающиеся лица, он, не долго думая, снял плащ и кинул его на софу.

— Что бы вы со мной ни делали, я все равно скажу, что пахнет оно божественно!

Кэйт была рада приходу Кэйтлина. Он активно включился в разговор за столом, дав ей возможность поразмыслить.

Значит, Дэн Барроуз потащился в Центральное бюро расследований!

Чтоб ему провалиться!

Патрик как раз заканчивал обед, когда вошел Уилли и доложил о посетителе. Патрик вытер рот ирландской льняной салфеткой и, когда услыхал фамилию посетителя, удивленно вскинул левую бровь.

— Проводи его!

Уилли кивнул и вышел из комнаты.

С чего это вдруг Питер Синклер пожаловал к нему? Что ему нужно?