Леди-киллер
Шрифт:
— У тебя на все есть готовый ответ. И рассуждаешь ты с позиции силы! — В голосе Кэйт Патрик уловил фальшивые нотки.
— Слушай, Кэйт, у нас куча всяких проблем, и я не желаю, чтобы этот ублюдочный муж…
— Бывший муж, Пэт.
— Тем более. Нельзя допустить, чтобы бывший муж все нам расстроил! Преступники, дорогая, тесно связаны с полицией. Наше партнерство восходит еще ко времени зарождения мошенничества. Ты уверена, что ничего дурного не делаешь! Мы просто друзья и любовники. И я не требую, чтобы ты раскрыла мне тайны отдела особо опасных преступлений или настучала на своем портативном компьютере
— Мы можем прямо сейчас со всем этим покончить!
Патрик нахмурился: он полагал, что Кэйт испытывает к нему более серьезные чувства.
— Ну это тебе решать, дорогая!
Кэйт вынула изо рта сигарету, села на подлокотник кресла, в котором он сидел, погладила его по лицу.
— Честно говоря, Пэт, я сказала неправду!
Она не в силах была покинуть его, как не в силах была бы пройти мимо раненого ребенка! Он был частью ее самой, весьма существенной частью! Но он вынуждал ее поступаться собственными принципами.
— Ну пожалуйста, дай мне время подумать, ладно? Хотя бы два дня.
Патрик увидел в ее взгляде смятение и сжал ее руку.
— Я не хочу тебя терять, Кэйт! Ты так много для меня значишь!
Она поцеловала его в голову.
— И ты для меня тоже!
Он посадил ее к себе на колени и крепко поцеловал: пусть хорошенько подумает, прежде чем от него отказаться.
Была пятница 16 февраля 1990 года. Уже четыре дня проводили тестирование крови. Полицейских удивляла активность жителей: казалось, все мужчины Грэнтли одержимы желанием поскорее исключить себя из списка подозреваемых. В телепередаче „Новости с Темзы“ ежедневно давались отчеты по делу, а программа „Новости в десять вечера“ даже показала целую общину, проходившую тестирование крови с невиданным энтузиазмом.
Появились и первые проблемы. Неопределенность проводимой операции, граничащая с мистикой, вызывала настоящий ажиотаж. Число желающих пройти проверку намного превосходило возможности организаторов этой операции. Но это никак не отразилось на приподнятом настроении Кэйт. Теперь по крайней мере у, нее появился шанс найти убийцу-маньяка.
Со дня смерти Леоноры Дэвидсон прошло две недели, и Кэйт с ужасом ждала нового удара, который мог нанести убийца.
Ее размышления прервал телефонный звонок.
— Детектив-инспектор Барроуз слушает.
— Кэйт? Это я, Дэн.
Звонок не был неожиданным для Кэйт, и все же вызвал в ней волну ярости. Дэн продолжал приходить к Лиззи, когда знал, что Кэйт нет дома, и вообще с того самого момента, когда потащился с жалобой в ЦБР, вел себя по отношению к Кэйт в высшей степени недостойно!
— Что тебе от меня нужно? — холодно спросила она.
— Надо встретиться.
— Я видеть тебя не желаю, Дэн, ни сейчас, ни когда-либо вообще! На этот раз ты зашел слишком далеко!
В трубке возникла пауза, и Кэйт поняла, что допустила оплошность. Теперь Дэн знает, что ей известно о его действиях. А значит, об этом узнают и люди из ЦБР. Таким образом она автоматически
окажется в черных списках!— Дэн? Ты слышишь меня? — Никакого ответа. О Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы он еще был у телефона! — Ладно, так и быть, давай встретимся и поговорим.
— Буду ждать тебя в „Быке“ в Балфэне, в восемь вечера.
На том конце провода все стихло, и Кэйт с тяжелым вздохом положила трубку.
— Все нормально, Кэйти? — улыбнулся Кэйтлин.
Она кивнула.
— Я не мог не слышать вашего разговора — разумеется, лишь на этом конце провода! На твоем месте с завтрашнего дня все разговоры с ним я вел бы только из телефонных будок. Надеюсь, ты понимаешь меня?
Кэйт снова кивнула и, подхватив с пола свою сумку, вышла из кабинета.
Итак, ее телефонные разговоры прослушиваются! И на работе, и дома. Видимо, так и есть! Интересно, а многие ли из коллег задействованы в ее деле? — с тревогой подумала Кэйт, выходя из участка.
Джордж долго мылся в ванне, а потом сел на крышку унитаза и стал подстригать ногти на ногах, когда в ванную ворвалась Илэйн.
— И долго ты еще будешь здесь сидеть? Через полчаса я должна уходить!
— Не очень долго, дорогая. А куда девушки поведут тебя сегодня?
При слове „девушки“» Джордж улыбнулся, представив себе здоровенных неуклюжих баб, надравшихся черного пива, смешанного с «перно», их раскатистый хохот и густо намазанные помадой губы.
Илэйн стала говорить, и Джордж, глядя ей прямо в глаза, должен был признать, что врет она мастерски.
— Ох, пока не знаю. Это мы решим, когда соберемся, может, закатимся поиграть в бинго.
И она одарила его улыбкой.
— Ладно, я уже налил для тебя ванну. Давай прыгай. Я сейчас.
Поколебавшись, она отвела глаза от его внимательного взгляда, сбросила халат и осторожно поставила одну ногу в воду, затем не спеша залезла в горячую ванну от которой шел пар, и с наслаждением улеглась. Волосы она собрала в пучок и заколола на затылке. С каким-то болезненным восхищением Джордж наблюдал за тем, как Илэйн, прикрыв веки, задышала глубоко и ровно.
Она казалась мертвой.
И счастливой, как мертвая!
Груди ее то поднимались, то опускались, соски, большие и розовые, отвердели из-за смены в температуре и торчали вверх, и Джорджу вдруг захотелось их потрогать. Молочно-белая кожа, больше всего привлекавшая его когда-то в Илэйн, просвечивала сквозь воду. Волосы на лобке, жесткие и рыжие, некогда сводившие его с ума, несколько поредели, но все еще были роскошными. После той новогодней ночи Джордж много раз видел Илэйн голой. Табу для нее больше не существовали, видимо, с тех самых пор, как у нее появился мужчина.
Джордж подумал, что ничего не имеет против любовника Илэйн. Напротив, по крайней мере он сделал Илэйн счастливой — то, чего не сумел Джордж.
— Опять ты на меня таращишься! — неожиданно раздался резкий голос Илэйн, от которого мог лопнуть стакан.
— Я просто представил себе, дорогая, тебя на пляже в Испании. Ты ведь так привлекательна!
Илэйн, прищурившись, взглянула на мужа: всякий раз, как он говорил ей приятное, женщина сомневалась, не издевка ли это.
Джордж опять сел на крышку унитаза и с ухмылкой сказал: