Ледяное пламя

Направляясь в южно-западную часть города, гвардеец размышлял о мятеже. Бунт вспыхнул ночью. Всё началось со взрыва обувной лавки на Каштановой улице. И так по цепочке, один дом за другим. Как итог: пожар, грабежи, около пятидесяти убитых и раненых среди городской стражи и в два раза больше среди горожан. В подавлении восстания так же участвовала местная городская дружина, о которой никто не мог сказать ничего определённого, и которая как будто в воздухе растворилась в момент прибытия в город драконов Южной гвардии. «Не такая уж она и местная», — отметил Кристофер, не найдя в кабинете бывшего мэра ни единого документа о ней.

Представшее зрелище было не из приятных: от белых двухэтажных домов с покатыми красными крышами остались лишь кучки почерневшего камня; битое стекло, куски фанеры, гвозди, оконные петли, обрывки бумаги, потерянные вещи, мелкий мусор обильно устилали мостовую. Кое-где виднелись лужи засохшей крови, которые вряд ли отмоются в скором времени. Возле фундамента обгоревшей стены валялась красиво сшитая детская кукла, на подобие тех, что украшали витрину дядиного магазина, и Кристоферу совершенно не хотелось знать о судьбе её хозяйки. Каждый шаг отдавался гулким эхом. Скверная тишина окутала место, где ещё совсем недавно кипела жизнь.

Осмотрев один из разрушенных домов, Кристофер сделал вывод, что не обошлось без пороха и колдовства. Кто бы не был зачинщиком мятежа, он явно обладал немалыми знаниями в области пиромагии. Кроме этого, взрывы происходили изнутри. Это подтверждалось и тем, что куски стен были рассыпаны от центра дома наружу, и рунами, остатки которых виднелись среди развалин.

«Почему мятежники не взорвали городские учреждения? Суд, ратуша, королевские департамент. Зачем подрывать собственные дома?». Полный горечи выдох, и Кристофера передёрнуло от мысли, что вампиры взрывали здания, пробравшись ночью по тоннелям, чтобы замести следы. Он выругался, осознав судьбу несчастных жильцов.

Соседние кварталы казались заброшенными, некоторые дома в них также были порушены взрывами, но благодаря магии гвардеец с большой точностью мог определить количество прятавшихся жильцов. Напуганные, они наблюдали за ним через тонкие просветы и расщелины, что оставались между грубо прибитыми на окна досками.

Пару раз, вдали, Кристофер замечал любопытствующих мальчишек. Они находились вне зоны действия радиуса его чутья, а потому гвардеец следил за ними зрительно. То и дело, они высовывались из подворотен или обрушившихся стен.

В одном из домов, фасад которого сохранился лучше остальных, раздался крик младенца. Протяжный и закатывающийся, он жутко прерывал воцарившуюся гнусную тишину. Сердце застучало быстрее, вызывая короткий приступ паники. Кристофер уже ощущал подобное состояние и раньше. В первый год войны он оказался в разрушенной синими драконами деревне. Тогда чудом выжил лишь мальчик примерно двух месяцев от роду. Его громкий плач преследовал гвардейца в ночных кошмарах и стал для него своеобразным гимном этой ужасной гражданской войны.

Ощущая потребность сделать хоть что-то, гвардеец подошел к дому, откуда доносился крик и постучал. Послышались приближающиеся шаги и женский умоляющий голос:

— Уходите, прошу.

Благодаря чутью, Кристофер знал, что в доме трое: две женщины и ребенок.

— Может помощь нужна?

— Прошу вас уходите. Мы справимся. У нас ничего нет.

Раздавшийся неприятный скрип и стук означал, что дверь привалили чем-то тяжелым. Вряд ли такие баррикады способны спасти от грабежа, учитывая количество окон на первом этаже. Но в таких ситуациях отчаяние и страх берут верх над разумом.

Гвардеец полез во внутренний карман пальто и отсчитал десять серебряных монет. Немного, но всё же добрый жест. Он положил их на порог.

— Я уйду, а вы возьмите, хорошо?

Кристофер поспешил пойти дальше по улице, прочь от дома, дабы больше не нервировать несчастных. Детский плач затихал, а позади послышался звук отпираемой двери, тихое позвякивание монет и скрип железных петель.

Гвардеец шёл по Каштановой улице. Слева разрушенные до основания здания, справа поврежденные от взрывов фасады и кровли.

Когда от того домика с плачущим ребенком Кристофера отделяло уже четыре здания, из ближайшей подворотни его окрикнули:

— Эй, паренек. А меня не хочешь порадовать монеткой?

Обернувшись, дракон увидел худощавого старика в потрепанном коричневом костюме. Торчащие в разные стороны седые волосы и такая же неопрятная борода. Одежда и обувь были изрядно запачканы белой крошкой, пылью и чем-то ещё, но несмотря на это, складывалось ощущение, что мужчина только вчера приобрел их в лавке.

— От чего ж нет, — Кристофер сунул руку во внутренний карман в поисках желаемой монетки. Он не сводил глаз со старика, хотя и знал, благодаря чутью, что в округе никого нет. Мужчина же прислонился к чуть кренившейся стене дома, изображая на лице полную невозмутимость.

— Что ж вы, сэр, так далеко забрались? Решили проверить всех ли перебили эти поганые выродки?

Хмыкнув, Кристофер кинул по широкой дуге монетку. Старик лихо схватил блестящее серебро руками, повертел и спрятал в карман.

— Знаете, сэр, вы мне, определенно, нравитесь, — мужчина лукаво заулыбался и отряхнул с рукавов то, что смог. Чище от этого они не стали. — Вы не похожи на тех обормотов.

Вложив больше силы, гвардеец напряг чутье. Увеличенный радиус магического импульса ничего нового не давал.

— Может ещё три монеты, и вы расскажите про обормотов? — заговорил наконец Кристофер.

— А вы деловой человек, как я погляжу. Я могу рассказать всё, что хотите. Только не совсем понимаю. Неужели вы не знаете, что здесь произошло?

— Я слышал только официальную версию Администрариума, и не знаю кого в ней вы именуете обормотами.

— И какова эта версия, выдуманная нашим мэром? — старик гневно выплевывал каждое произнесенное слово, акцентировав особое внимание на последнем слове.

— Я расскажу её, как только услышу вашу, — с улыбкой ответил Кристофер.

— Договорились, сэр, — мужчина оторвался от стены, с хрустом расправил плечи и поманил за собой рукой. — Предлагаю продолжить беседу в более безопасном месте, сэр. Не нужно стоять вот так на улице.