Легендо

Телла надеялась, что хотя бы на этот раз сестра предпочтет не говорить об их матери. Однако довольно трудно игнорировать кого-то, кто лежит прямо здесь, в комнате, да еще и выглядит проклятым. Скарлетт безжалостно допрашивала Теллу, пока та во всем не призналась.

Скарлетт болезненно восприняла большую часть рассказа сестры, особенно то, что она заняла место Паломы внутри карты. Умоляя Теллу никогда больше не рисковать подобным образом, Скарлетт обратила свой гнев на их мать; и распалилась до такой степени, что была не в силах смотреть на Палому, не хмурясь.

Телла не порицала сестру, понимая, что гневом та прикрывает собственное чувство вины, ведь она не знала о стольких вещах, происходивших во время Караваля, который на этот раз был самым что ни на есть настоящим. Но Скарлетт едва ли стоило терзаться. Еще более удивительно, что и Телла не могла заставить себя сожалеть ни о чем содеянном. Однако ей не следовало так сильно увлекаться Легендо, о котором, к счастью, сестра предпочла не упоминать вовсе.

Телле было любопытно узнать, раскрыл ли Хулиан Скарлетт, что Данте и есть Легендо. Сама Телла, как оказалось, физически не могла об этом говорить. Скарлетт поделилась с младшей сестрой решением о том, чтобы дать Хулиану еще один шанс. В подробности она вдаваться не стала, понимая, каковы сейчас чувства Теллы касательно Легендо и Караваля. Однако Телла не сомневалась: сестра не удовольствовалась бы одними жаркими взглядами и поцелуями и не простила бы Хулиана так просто, следовательно, он все же раскрыл ей истинную личину Легендо, хотя прошлой ночью она этого и не показала.

– Давай-ка сыграем в карты! – предложила Телла. – У тебя есть обычная колода? – Она выдвинула ящик стоящей у кровати Скарлетт тумбочки.

– Нет! – Скарлетт так и подскочила на месте.

Не отреагируй сестра так бурно, Телла, возможно, закрыла бы ящик, не приглядываясь к его содержимому, но крик Скарлетт распалил ее интерес.

В ящике лежала книга в дорогом переплете из красной кожи, из-под которой выглядывало не менее красивое письмо.

– Что это? – Телла вытащила конверт из-под книги. Он был адресован Скарлетт. Указанный обратный адрес оказался Телле незнаком, а вот написанное над ним имя, напротив, хорошо известно: граф Николя д’Арси.

Телла в молчании села, решив, что поддаться эмоциям – отнюдь не лучшая идея. Скарлетт покраснела до корней волос.

– Я все объясню, – сказала она.

– А я считала, что ты хочешь дать Хулиану еще один шанс.

– Так и есть. Но и Николя заслуживает того же.

– Николя? Выходит, к своему бывшему жениху ты теперь обращаешься просто по имени? – Телла продолжала цепляться за призрачную надежду, что сестра шутит, намереваясь отплатить ей той же монетой за хранимые от нее секреты. Хотя, если все это правда, напряженные взгляды, которыми Скарлетт и Джекс обменялись в саду, теперь обретали смысл. – Значит, вот кого ты хотела отыскать с помощью Джекса?

– Джекс сказал тебе, что я обращалась к нему за помощью? – Скарлетт казалась удивленной, как будто действительно доверяла Принцу Сердец.

– Я видела, как вы с ним выходили из одного экипажа прошлой ночью, – призналась Телла.

Скарлетт прижала руки к щекам в попытке скрыть румянец.

– Я разыскала его после твоих слов о том, что он смог найти нашу мать. Я и сама пыталась искать Николя, но безуспешно. Попросив Джекса о помощи, я также, воспользовавшись возможностью, расспросила о его намерениях в отношении тебя. Правда, он не был со мной честен.

– Едва ли нам с тобой пристало порицать кого-то за нечестность, – огрызнулась Телла.

– Я хотела рассказать тебе о Николя, просто ждала подходящего момента. – Скарлетт бросила взгляд на мать, молчаливое напоминание о том, что не только у Скарлетт были секреты. – Я бы не стала утаивать от тебя подобное, просто знаю, что он тебе никогда не нравился.

– И сейчас ничего не изменилось. Как по мне, ты совершила ошибку, вступив с ним в переписку.

– Тебе не о чем волноваться, – заверила Скарлетт. – Я же не собираюсь выходить за него замуж. И все же была бы тебе признательна, если бы ты не стала ничего говорить об этом Хулиану. Полагаю, небольшое соперничество пойдет ему на пользу.

– Так вот в чем дело? – ошеломленно воскликнула Телла. – Ты хочешь, чтобы граф с Хулианом боролись за тебя?

– Я бы не стала называть это борьбой, – возразила Скарлетт. – Не буду же я заставлять их совершать в мою честь подвиги! С другой стороны, откуда мне знать, что Хулиан в самом деле мне подходит, если ни с кем его не сравнивать? Я-то думала, что ты будешь мной гордиться. Как-никак, именно ты всегда побуждала меня принимать собственные решения.

Скарлетт ухмыльнулась, и Телла подумала, что она очень похожа на хитрую кошечку, которая только что научилась выскальзывать из дома незамеченной, чтобы исследовать лежащий за пределами привычных домашних стен мир.

Телла всегда считала, что сестра ее недооценивает, а теперь выходит, что она сама недооценила Скарлетт.

Упоминание о графе пришлось Телле не по душе. Хоть она больше и не доверяла картинам будущего, которые показывал Аракл, когда речь зашла о Николя д’Арси, у нее появилось ужасное предчувствие. Его письма всегда казались чересчур совершенными, а сам он по ним представлялся идеальным аристократом; но в реальной-то жизни безупречных людей не бывает! Наверняка он либо ужасно скучный тип, либо и вовсе мошенник. И все же, несмотря на сомнения, Телла гордилась сестрой за то, что та сделала такой смелый выбор.

– Скарлетт, я…

Вдруг по всему дворцу разнесся колокольный звон: протяжный, низкий, исполненный печали. Этот скорбный глас заставил Теллу содрогнуться, и она тут же позабыла все, что хотела сказать. Вовсе не таким звуком отмечается наступление нового часа. Нет, это траурные колокола, выводящие надрывную песнь утраты.

Мать сестер зашевелилась в постели. Колокольный звон не заставил ее очнуться от своего проклятого сна, но явно потревожил. В перерывах между мрачной мелодией Телла услышала, что в коридоре суетятся: торопливые шаги, возбужденные голоса, безудержные рыдания. Тут-то она все и поняла.

Императрица Элантина умерла.

Телла встречалась с правительницей всего дважды, но испытала неожиданно мощный прилив эмоций при мысли о том, что ее земная жизнь окончена, глаза навсегда закрылись, а тело обмякло.

Скарлетт, должно быть, еще не поняла, что случилось – просто не догадалась. Она поднялась с места и открыла дверь как раз в тот момент, когда мимо пробегала служанка.

– Что за суматоха? – спросила она.

– Ее величество скончалась, – подтвердила девушка. – Говорят, что новый наследник – ее пропавшее дитя – вот-вот впервые явит себя с вершины золотой башни. Все спешат в стеклянный двор, чтобы посмотреть. Вы, наверное, сможете увидеть его прямо из своего окна.

Служанка унеслась прочь, а Телла пересекла комнату, чтобы пошире раздвинуть занавески на самом большом окне. Внутрь хлынул свет, густой, как мед, и очень яркий. Солнце наконец выглянуло из-за облаков и, судя по всему, решило наверстать то время, когда ленилось днем. Траурные колокола еще звонили, отчего сияние светила представлялось неправильным. Двор и вправду быстро заполнялся людской толпой.

– Поверить не могу, что императрица мертва, – сказала Скарлетт.

– Она бы тебе понравилась, – пробормотала Телла. – Она обнимала меня так, как мне всегда хотелось, чтобы обнимала наша бабушка Анна.