Легендо

– Сначала ответьте мне, что Данте дал вам взамен?

– Он дал нам обещание. Какое именно, я тебе сказать не могу, замечу только, что если он тебе небезразличен, проследи, чтобы он сдержал слово.

– Что произойдет, если он этого не сделает?

Терон провел пальцем по клейму в форме звезды на своем лице.

– Если твой Данте подведет нас, он умрет.

У Теллы пересохло во рту.

Не говоря больше ни слова, Терон повел Теллу к двери в задней части вестибюля, – той, которая находилась под тщательным присмотром агонизирующих каменные статуй. Воспользовавшись своим перстнем, он отпер ее.

С другой стороны обнаружилось восьмиугольное помещение, теплый воздух в котором пах погребенными тайнами и древней магией. В отличие от вестибюля, эта комната не была отделана сияющим золотом с жемчужно-белыми вставками. Она была обшита деревянными панелями, довольно старыми, и исполнена торжественной серьезности, подобно той, что царила на первом этаже золотой башни Элантины. По зернистому полу растекался призрачный свет, а магия, намного более древняя, чем та, которой обладали Легендо или Джекс, невидимыми язычками лизала тыльные стороны рук Теллы.

Терон сказал правду: этот храм в самом деле не является туристической достопримечательностью.

Хранилища были погребены глубоко под землей. Из восьмиугольной комнаты Терон провел Теллу через дверцу, которая вела к извилистой лестнице с земляными ступенями. Она не считала их количество, оказавшееся достаточным, чтобы заставить вспотеть ее скрытые под сверкающим платьем ноги. Наконец они спустились к подножию лестницы, от которого во все стороны расходились узкие проходы, освещенными рядом свечей, словно выросших прямо из земли. Терону и Телле пришлось осторожно обходить их.

Примерно на середине коридора, настолько тусклого, что Телла с трудом различала очертания своего провожатого, Терон наконец остановился перед каменной дверью без ручки.

– Только ты одна способна ее открыть. Все, что для этого нужно сделать, это прижать перстень к двери. Но имей в виду, сделка, которую заключил с нами Данте, разрешает тебе лишь однократный доступ в хранилище. Так что хорошо подумай, что будешь делать с находящимся там предметом: хочешь ли ты забрать его или оставить. Как только дверь за тобой затворится, единственный способ открыть ее снова – заплатить долг своей матери.

– А если я никогда ее не открою, – спросила Телла, – отменит ли это сделку, заключенную от моего имени?

– Нет. Та клятва уже скреплена печатью. Не посетить хранилище стало бы пустой тратой принесенной им жертвы.

У Теллы вспотели ладони. Данте не следовало приходить ей на помощь. Однако его поступок укрепил ее надежду в том, что он все же не Легендо. Магистр Караваля не был известен тем, что приносил жертвы, и как бы ни льстила она себе мыслью, что он изменился ради нее, Телла молча молилась, чтобы это было не так, потому что не могла сделать то же самое для него. Она пришла сюда, чтобы спасти свою мать, чего бы это ни стоило.

Прежде чем открыть дверь в хранилище, Телла подождала, пока Терон уйдет. В отличие от узкого коридора, комната по другую сторону двери была широкой и залитой светом, поступающим из какого-то невидимого источника. В центре ничего не было, зато вдоль стен тянулись молочно-белые полки, уставленные фантастическими сокровищами. Реалистичные картины, золотые инструменты, невиданное оружие, статуэтки танцующих людей, древние реликвии, украшенные драгоценными камнями диадемы, толстые книжные фолианты и пузырьки без этикеток с бурлящим содержимым, которое могло быть волшебным.

Такой была жизнь Паломы до того, как она приехала на Трисду.

Телла обвела взглядом собранные в хранилище украденные предметы. Она сгорала от любопытства и желания прихватить какую-нибудь симпатичную вещицу на память, но не хотела терять время или рисковать, прикасаясь к чему-то, что могло быть проклято, как Колода Судьбы.

Сцепив руки перед собой, Телла продолжала скользить взглядом по полкам, пока наконец не заметила небольшой ящичек. Откуда ни возьмись налетел порыв ветра, заставив ее зябко передернуть плечами. То была простая деревянная вещица, ничем не примечательная, если не считать окутывающего ее пульсирующего ореола тьмы, как будто заливающий помещение свет был над ней не властен.

Ничего не видя вокруг, Телла подошла к ящичку и подняла крышку. Карты выглядели точно так же, какими остались в ее памяти. Рубашка темного оттенка паслена, почти черного, с крошечными золотистыми крапинками, которые сверкали на свету, и тиснеными бордово-фиолетовыми завитушками, навевающими Телле мысли о влажных цветах, крови ведьм и магии.

Ей стало интересно, что сказали бы карты, попытайся она прямо сейчас прочесть свое будущее, но не осмелилась перевернуть ни одну из них.

Поборов искушение провести пальцем по тисненому завитку, Телла положила Аракла поверх колоды, после чего достала из потайного кармана платья карту, в который томилась в заточении ее мать.

Окружающий колоду ореол тьмы сгустился сильнее, как будто добавление еще одной карты умножило его силы.

Телла проигнорировала возникшее у нее дурное предчувствие и выдохнула, чтобы избавиться от давящей тяжести в груди, предостерегающей о необходимости остановиться. Она почти у цели. Все, что нужно сделать, это взять колоду и выиграть игру. Тогда она сможет вернуть свою мать.

Протянув руку к колоде, она задалась вопросом, сколько времени потребуется Легендо, чтобы найти ее. Данте, должно быть, рассказал ему, что карты находятся в подземном хранилище Храма Звезд. Возможно, что магистр уже ждет ее на ступеньках, ведь обещал же Найджел: «Если победишь в игре, то первое лицо, которое увидишь, будет лицом Легендо».

Телла глубоко вздохнула. Чтобы осуществить задуманное, нужно призвать Джекса, прежде чем официально выиграет игру или выйдет из Храма Звезд. Она сунула руку в карман своего серебристого платья, нащупывая пальцами монету невезения.

– Не вздумай использовать здесь эту мерзкую магию, или я запру дверь, и ты никогда не выберешься, – загремел в хранилище голос Терона.

Телла отдернула руку, будто обжегшись. Пальцы ее дрожали.

Ей следовало позвать Джекса до того, как вошла внутрь. Невозможность сделать это сейчас казалась еще одним шансом передумать, однако она уже приняла решение. Как только возьмет карты и выйдет из хранилища, пути назад не будет. Останется как можно скорее коснуться монеты невезения.

Однако она сильно рискует. Едва она выйдет за пределы храма, все Мойры и люди, оказавшиеся в ловушке внутри карт, будут освобождены Джексом, как только он вернет себе полную силу, забрав ее у Легендо, или, если Джекс замешкается, все боги и богини Судьбы – и ее мать вместе с ними – будут уничтожены магистром.