Легенды Предгорий

– Но водой-то зачем?! – возмутился юноша, так чтобы отец не счел это неусвоенным уроком – под конец сказанного скромно потупился и виновато опустил голову.

Беляна снова захихикала и поддела:

– Наукой будет, чтоб на посту не спал! Мы тебе обед принесли, думали, ты тут занят, гостей встречаешь, а ты прохлаждаешься. Зря батюшка тебе такое дело важное поручил…

– Ну, будет тебе, дочка! – Воевода расположился подле сына на лавочке и разложил узелок со съестным – краюхой хлеба и рубленой репой, – На первый и последний раз прощаю, потому как последствий нет, но если б были…

– … Голову с плеч… – закончил за него Сокол.

Воевода цокнул языком и укоризненно замотал головой.

– …До конца дней заставил бы помогать по дому Белобородке! Ну, или в шахты сошлю – там, таких как ты, любят: проштрафился – отправляют в нижние разломы на самую тяжелую работу. Может так наука тебе выйдет! – закончил отец.

Теперь Соколу действительно стало стыдно. Он представил, как рудокопам тяжко работается: нести караул в сравнении с этим – дело на «раз-два».

– То-то же! – Воевода кивнул.

Он протянул сыну кусок репы, но Беляна его перехватила и потрясла перед носом брата:

– Заслужил ли ты, братец эту сладкую репу? Узнал то, о чем я тебя просила?

Сокол ухватился за тоненькую ручку сестры и выхватил кусок.

– Узнал, приставучий ты репейник! – и прежде чем Беляна успела среагировать, отправил репу в рот.

Сокол привык, что они с сестрой с самого рождения, словно в соревновании участвуют. Несмотря на внешнее сходство, характерами близнецы различались знатно. Сокол никогда бы так погано не пошутил бы над родственником (облить спящего водой!), а вот, поди ж ты – сестре сходило с рук все. Поэтому брата так и подмывало подразнить Беляну.

– Так и кого ты нам в женихи нашел? – Беляна по-детски сидела на лавке и болтала ногами, в нетерпении покачиваясь из стороны в сторону.

– Ну, тебе, пожалуй, Федька-шахтёр подойдет, – с серьезным лицом ответил Сокол.

Он отметил, что Воевода и Чернава вместе подавились краюхой и оба закашлялись, скрывая смех. Беляна ударила кулачком брата и заканючила:

– Ну, Сока-а-л!

– А не надо было меня водой поливать, если хочешь, чтобы я тебе лучших женихов на блюдечке приносил! – парировал брат. – Теперь сама с ними знакомься.

Он удовлетворенно отметил, что сестра надулась и энергично зажевала хлеб, демонстрируя свое недовольство. Однако и Воевода, и Чернава, привыкшие к перебранкам близнецов, даже не отреагировали.

За трапезой и неспешной беседой Сокол снова вернулся к мыслям о том, что Чернава хоть и старше них всего на два года, а ведет себя нечета Беляне. Вот и сейчас она все больше молчала и слушала.

Сокол всегда помнил, что Чернава – названная дочь Воеводы. На деле она приходилась владыке Предгорий племянницей и двоюродной сестрой близнецам. Она рано потеряла сначала отца, старшего брата Воеводы, а потом и мать – красавицу Катёну. Воевода пригрел сироту после, и она платила ему заботой и настоящей дочерней любовью. Да и близнецов она любила. Ведь они росли, играли и учились все вместе.

Соколу и самому хотелось о ней заботиться. И причины на то были…

Юноша, в который раз, украдкой посмотрел на ее длинные ресницы, округлые плечи и выбившуюся прядь из косицы. Эх, вот бы никогда не найти ей жениха на этой ярмарке. Лучше б Беляну сосватать, а Чернаву оставить при доме. Жили бы как в сказке втроем – Воевода, Чернава да Сокол. Вот только не возможно такое – Чернава старшая, а значит должна выйти замуж вперед Беляны. Иного выхода нет.

– Видел я сегодня двоих – князья, кажется… – начал с неохотой Сокол, – Точно невест ищут. Из столицы приплыли.

При упоминании женихов Беляна вся зарделась и засветилась, подалась вперед так резко, что чуть не скатилась с лавки, в последний момент ухватилась за край – слова Сокола попали на благодатную почву. Однако он заметил, что Чернава, наоборот, вся съежилась, отстранилась и принялась рассматривать горные вершины.

– Богдан и Пересвет Милославичи. – кивнул Воевода.

– Сегодня на открытии празднеств глашатай представить приезжих. Отец должен после пригласить князей на трапезу! – добавил Сокол.

– Правда, батюшка? – Беляна развернулась к отцу и уже чуть ли ни зарыдала от счастья, – Пожалуйста, пожалуйста, родненький!

Затем она схватила за руки сестру, отчего Чернава вздрогнула и растеряно отстранилась.

– Может в этом году будет сразу две свадьбы в нашем доме? – мечтательно заголосила младшая, не замечая косых взглядов Чернавы.

Сокол усмехнулся и закинул в рот еще один кусок репки. Девицы – одно на уме!

Со стороны торговых палат, что находились прямо у ворот пристани, вывернула фигура в кольчуге с багровым плащом и мечом на поясе. Это был один из дружинников из отряда Воеводы. Сокол заметил его первым и почувствовал тревогу. Что-то случилось. Он тронул отца за руку и кивнул в сторону приближающегося.

– Воевода! – раздалось прежде, чем тот успел обернуться, – Нападение в лесу!

Дружинник уже зашел на пристань и поравнялся с семейством.

– Тихон, что случилось? – Сокол узнал высокого крепко сложенного русоволосого мужчину.

– Прости, Сокол, но это дело не для юношей! – покачал головой дружинник, а потом добавил, – И не для девиц. Если позволите, владыка, надобно поторопиться. Я сразу к вам побёг – дело важное.

– Ну, веди, коли важное. – Воевода поднялся с лавки, но остановился и, прощаясь, глянул на сына: – Не спать на посту, дозорный!

Воевода

Дружинник Тихон вывел Воеводу на лесную прогалину и дальше не пошел. Он медленно привалился к сосенке. Воевода заметил, как по щеке Тихона скатилась крупная капля пота, лицо посерело, он ухватился за живот, будто вот-вот его вывернет.

Воевода задумчиво подкрутил медный ус, погладил бороду, осмотрелся и присел на корточки около трухлявого окровавленного пенька.

На прогалине, словно кубарем прошлись гигантские чудища, деревья лежали поломанными от основания, молодняк вместе с папоротником примят к земле, всюду виднелась вырванная клоками шерсть. И среди всего этого творилось невообразимое: то, что было раньше человеком – разбросали, изломали, и искромсали. В нескольких десятках шагов лежала опрокинутая телега. Все вещи кто-то вывалил и раскидал. А лошади вовсе не было. Убежала или кто-то увел?

– Третье нападение. – Констатировал Воевода. И добавил: – Ты, Тихон, на охоте и не такое видал, а тут никак не привыкнешь.

– Да к такому разве привыкнешь? – Тихон утёр рукавом лоб и нервно сглотнул.

– Кто ж такие расправы над гостями чинит? Неужто один из заезжих женихов? – Воевода осмотрел дорогой кафтан убиенного и прицокнул.

Очевидно, что это не простой человек, а из знати. Расшитая золотой нитью красная жилетка и красные кожаные чувяки – такие у простого мужика не увидишь. Да и на торговца не похож.