Легион

– Это зависит от того, – ответил я, – нужно ли ему находиться в каком-то определенном месте, чтобы использовать камеру? То есть, нужно ли было ему быть на Горе Вернон, чтобы снять прошлое того места, или же каким-то образом можно настроить камеру так, чтобы снимать отсюда?

– Ему нужно идти на место, – сказала Моника. – Камера видит прошлое именно того места, в котором находится.

Здесь была неувязочка, но пока я решил пропустить этот вопрос. Разон. Куда бы он отправился? Я взглянул на Джей Си, он пожал плечами.

– Ты смотришь на него в первую очередь? – спросила Айви ровным голосом. – Серьезно?

Я посмотрел на неё. Она покраснела.

– У меня… у меня вообще-то тоже ничего нет.

На это Джей Си тихо засмеялся.

Тобиас встал, неторопливый и тягучий, словно поднимающиеся в небо далекие облака.

– Иерусалим, – изрёк он мягко, положив руку на книгу. – Он отправился в Иерусалим.

Мы все посмотрели на него. Ну, все кто мог.

– Куда еще пойдет верующий, Стивен? – спросил Тобиас. – После многолетних споров со своими коллегами, после того, как он прослыл дураком из-за своей веры? Всё время дело было только в этом, только поэтому он изобрел камеру. Он отправился туда, чтобы ответить на вопрос. Для нас, для себя. Вопрос, которым задаются уже две тысячи лет. Он отправился снимать Иисуса из Назарета. Наречённого Христом по воскрешению его.

***

Я потребовал пять мест в первом классе. Это не очень-то понравилось начальникам Моники, многие из которых меня вообще не одобряли. Я познакомился с одним из них в аэропорту, с мистером Дейвенпортом. От него пахло табаком, а Айви раскритиковала его вкус в выборе обуви. Я решил, что просить у него корпоративный джет было бы не очень хорошей идеей.

Теперь мы сидели в самолете, в первом классе. Я лениво пролистывал толстенную книгу из откидного ящичка моего кресла. Позади меня, Джей Си хвастался Тобиасу оружием, которое он смог протащить мимо службы безопасности.

Айви дремала у окна, рядом с ней было пустое место. Моника сидела рядом со мной, уставившись на это свободное кресло.

– Так Айви сидит около окна?

– Да, – ответил я, перелистывая страницу.

– Тобиас и пехотинец за нами?

– Джей Си – морской котик. Он бы пристрелил вас за такую ошибку.

– А другое место? – спросила она.

– Пустое, – ответил я, перелистывая страницу.

Она ждала объяснений. Я их ей не дал.

– Так что вы собираетесь делать с этой камерой? – спросил я. – Если предположить, что она реальна, в чем лично я все ещё не уверен.

– Существуют сотни применений, – сказала Моника. – Обеспечение правопорядка... Шпионаж... Восстановление истинного хода исторических событий... Наблюдение за зарождением планеты в научно-исследовательских целях...

– Уничтожение древних религий...

Она подняла на меня бровь.

– Так значит, вы человек религиозный, мистер Лидс?

– Какая-то часть меня.

Это была чистая правда.

– Ну, – сказала она. – Давайте предположим, что христианство – обман. Или, возможно, движение, начатое группой доброжелательных людей, которое слишком разрослось. Не будет ли только на пользу раскрыть это?

– Я не достаточно подкован, чтобы вести подобные споры, – сообщил я. – Вам нужен Тобиас. Он у нас философ. Хотя сейчас он спит.

– Вообще-то, Стивен, – сказал Тобиас, наклоняясь между двумя нашими креслами, – мне довольно любопытен этот разговор. Стэн отслеживает наш путь, кстати. Говорит, впереди возможно нас ждёт небольшая тряска.

– Вы на что-то смотрите, – отметила Моника.

– Я смотрю на Тобиаса, – ответил я. – Он хочет продолжить беседу.

– Я могу говорить с ним?

– Думаю, да. Через меня. Хотя я предупреждаю вас. Игнорируйте все, что он говорит о Стэне.

– Кто такой Стэн? – спросила Моника.

– Космонавт, которого слышит Тобиас. По его убеждению, он летает вокруг Земли на спутнике.

Я перевернул страницу.

– По большей части, Стэн безвреден. Он делает нам прогнозы погоды, и всё в таком духе.

– Я… понимаю, – сказала она. – Стэн – ещё один из ваших особенных друзей?

Я засмеялся.

– Нет. Стэн не настоящий.

– Я думала, вы сказали, что никто из них не настоящий.

– Ну, да. Они мои галлюцинации. Но Стэн – это нечто особенное. Только Тобиас слышит его. Тобиас – шизофреник.

Она удивленно моргнула.

– У ваших галлюцинаций...

– Да?

– У ваших галлюцинаций галлюцинации?

– Да.

Она обеспокоенно откинулась назад.

– У них у всех свои проблемы, – сказал я. – У Айви трипофобия, хотя она в основном держит её под контролем. Просто не подходите к ней с сотами. Армандо – мегаломаньяк. У Адолин – ОКР[3].

– Будь добр, Стив, – обратился Тобиас ко мне. – Скажи ей, что я считаю Разона очень смелым человеком.

Я повторил его слова.

– Почему это? – спросила Моника.

– Быть одновременно и учёным, и верующим – значит создавать шаткое перемирие внутри человека, – сказал Тобиас. – Основой науки является необходимость принимать только те истины, которые могут быть доказаны. Основа веры – принимать истину, по сути, как недоказуемую. Разон смелый человек из-за этого. Независимо от того, что он обнаружит, одна из двух дорогих его сердцу вещей будет опровергнута.

– Он может быть фанатиком, – заметила Моника. – Слепо идущим вперед, пытающимся найти окончательное доказательство того, что он был прав всё это время.

– Возможно, – ответил Тобиас. – Но настоящему фанатику не нужны доказательства. Господь дарует им доказательства. Нет, я вижу здесь нечто иное. Мужчину, жаждущего смешать науку и веру, первого человека – возможно за всю историю человечества – на самом деле нашедшего способ применить науку к нерушимым истинам религии. Я нахожу это благородным.

Тобиас откинулся назад. Я пролистал последние страницы книги, пока Моника сидела в раздумье. Закончив, я запихнул книгу в карман кресла передо мной.

Кто-то потревожил занавески, проходя из эконом класса в первый.

– Здравствуйте! – сказал приветливый женский голос, приближаясь к нам по проходу. – Я не могла не заметить, что у вас лишнее свободное место, и я подумала, возможно, вы позволите мне занять его.

Новоприбывшая была приятной круглолицей девушкой, лет ей было ближе к тридцати. У неё была индийская кожа и темно-красная точка на лбу. Её одежда была замысловатого вида, красно-золотая, с всякими индийскими штуками вроде шалей, свисающими с плеча и оборачивающимися вокруг тела. Я не знаю, как они называются.