Легионеры

Приметив на своем тернистом пути какой-то карьер или стройку, не знаю, не до того мне было. Сделал там небольшенький привал. Внес в порядок движения кое-какие коррективы. Волоком усадил французика, за руль машины. Засунул ему свой паспорт под задницу, плотно придавил его телом к сидению, накинул ремень безопасности, зафиксировал надёжно и сбросил машину в какую-то яму. Думал, что она загорится. Не получилось.

Пришлось самому, обдирая локти и колени о острые камешки, спускаться и поджигать ее. Мне просто необходимо было его обезображенное огнем тело, с обгоревшими пальцами на руках. Сидел рядом, ждал когда пламя разгорится.

И тут очередная незадача. Паренек, любитель поиграть шприцем, пришел в сознание. Стал бедный кричать и биться, там, внутри. Попытался даже выбраться, ногами лобовое стекло начал выбивать, дергать дверцу, которую от удара заклинило. Очень уж он громко кричал и на меня смотрел жалобно и непонимающе. Как бы спрашивая — за что, дядя? И когда салон авто, заволокло дымом изнутри. Он еще пару раз дернулся и окончательно затих.

Чтобы не видеть мучительных страданий сгорающего заживо паренька, я отошел подальше. Сил нет смотреть на такой ужас. Что я каратель-фашист какой, сжигающий живых людей? Нет, вполне нормальный человек, хотя и медик.

Сидел ждал, что там будет дальше. После этого я услышал звук пожарных и полицейских сирен. Когда отбежал подальше и спрятался за кучами песка, услышал слабенький взрыв.

Кара небесная меня в очередной раз не настигла. Куски железа от взорвавшегося бензобака, до меня не долетели. Встреча с пожарными и полицией, в планы на сегодняшний день также не предусматривалась. Молча, по-английски, не попрощавшись, я ретировался в неизвестном направлении.

* * *

Это место я покидал с тяжелым чувством. Вот так, просто, без оплаты, убивать невиновного?

Да. Начинаю деградировать и утрачивать чувство профессиональной гордости. Работать бесплатно? Это так на меня не похоже.

Хотя, почему бесплатно? Они, найдут паспорт. Сверят с записями оставленными в отеле. Приложат дактокарту, без сравнительных образцов. Начнут самое серьезное расследование и потом, торжественно передадут это дело в архив, где ему будет самое место. А безвинно убиенного может будут искать, а может и нет. С наркомана, какой спрос?

А мне самое время на перекладных отправляться в далекий город Бизонсон, на пункт вербовки в Иностранный Французский легион. (Прошу не путать с Безансоном, родиной Виктора Гюго, Шарля Фурье и теоретика анархизма Пьера Прудона.)

Главным преимуществом данного вербовочного пункта являлось то, что там таких бедолаг как я, принимали по любым документам, даже по проездному билету. Раньше и документов не спрашивали, верили на слово. Сейчас не знаю. Но на всякий случай, у меня имелись добротные водительские права и хорошо оформленный паспорт, с очень похожей на меня фотографией, так что бюрократические формальности соблюсти было чем.

Чем привлекла меня давно прочитанная статейка в одной беспартийной газете? Своими широкими перспективами.

«Служба наемником по защите интересов крупного капитала» — так, в принципе правильно называлась эта статья. В ней, как и водится в солидном печатном издании, ничего острого и обличительного не было. Но кое-какая информация, которую я от туда почерпнул, мне очень помогла и ободрила.

После пяти лет службы появлялась возможность уйти чистым. Еще через определенное время, не помню, то ли пять, то ли десять лет, можно было надеяться стать гражданином этой страны. А если не удастся, то уж справку о том, что такой-то прошел службу и отправляется по месту жительства, они наверняка выдают. Свидание же с родными детками и их матерью, моей законной женой, чьей фамилией я украсил свой паспорт, откладывается на неопределенный срок. Осталось только связаться из ближайшего города с Чичи и передать ей пламенный привет, с новыми координатами для связи со мной. Работа есть работа.

Часть вторая ИЗНАНОЧНАЯ СТОРОНА

Глава 8 КОЛЯ РЫСАК. ОБЫЧНАЯ ТЕТРАДЬ

Молоденький начальник оперативной части или по лагерному опер, а еще «кум» — Николай Николаевич Краймондович о смерти Данилы узнал с самого утра. Горевать по этому поводу не стал. Покойный много попортил крови и статистической отчетности, но и особо не злорадствовать. Чего уж там. Смерть человека, даже такого, как смотрящий зоны, совсем не повод для веселья. Еще не известно, кого воры поставят на место покойного.

Он составил оперативное сообщение и согласно инструкции, разослал его по всем заинтересованным ведомствам. После этого тяжко вздохнув, поплелся осматривать место преступления и проводить первичные, связанные с сохранением следов и улик, следственные действия. Данное мероприятие, как и изрядно надоевший мороз, и те же самые лица, и смертельная скука настроения не добавляло. Но служба есть служба.

«Служил бы сейчас в уголовном розыске, — под скрип снега с тоской думалось ему. — Сидел бы в тепле, сочинял туфту про «службу дни и ночи» или душевно выпивал с сослуживцами, отмечая очередную годовщину победы над преступностью…»

Развлекая себя этими тягостными рассуждениями, он пришел на место преступления — в зековский, не отапливаемый туалет.

Окоченевший труп Данилы лежал в светлой куче дерьма и черной луже застывшей крови. Поза очень неестественная, какая-то вывернутая. Один человек с таким жилистым и хитрым воров вряд ли бы смог справиться. Но это пусть уже решают прокурор и следователи. Чтобы им было легче, до прибытия прокурорской группы, решил ничего не трогать и не убирать, чтобы была видна полная и ясная картина места преступления.

Старым фотоаппаратом ФЭДом, из разных точек, на всякий случай пощелкал картинки, уделяя особое внимание предполагаемым следам. Потом выставил охрану и чертыхаясь отправился в свой кабинет писать бумаги и дожидаться начальства.

* * *

Принимать решение очень не хотелось и не потому, что он боялся ответственности, вовсе нет. Просто ситуация была уж больно нетипичная.

По разноречивым донесениям осведомителей, ссоры, как таковой, между двумя коронованными ворами не было. Хотя один, подспудно обвинил другого в пристрастии к музыке исполняемой сладкоголосым гомосексуалистом. Но за пиковины не схватились и увечий друг другу не наносили. Мало того, сели перекинуться в картишки. Правда потом, этот второй, проиграл в карты общак зоны. Но было бы логичнее, если бы горло перерезали тому кто выиграл, а не проигравшему.

Конечно подозревать следовало в первую очередь заключенного Коломийца, по всему получалось, что у них проходила, скрытая от глаз непосвященных, борьба за верховное главенство, за место воровского начальника. До вчерашнего дня, никаких нареканий, кроме того, что жил он по воровским понятиям, «носил» черно-белый ромбик — перстень «отрицала» и входил в группу «стойких отрицал», в оперативной части не было.

Краймондович взял его личное дело и стал изучать. <