Легионеры
Шрифт:
Сергей, большим усилием воли, чтобы не огорчать добродушного собутыльника, слушая его то угрожающие, то просящие нотки в голосе, поднялся и поплелся принимать контрастный душ.
Через полчаса, предварительно покидав свое барахло в сумку и сдав консьержу на хранение картины, папки с набросками и пару ящиков со своими вещами, он был готов тронуться в путь.
Под неусыпным контролем воителя Бреговича, они разместились в его необъятном армейском джипе, чтобы через два с небольшим часа, прибыть к черту на рога и появиться у ворот учебно-подготовительного центра Иностранного легиона в Бизонсоне.
По
Дежурный капрал, узнав Бреговича, тем не менее, сдержанно поприветствовал их и указав на стоящего невдалеке высокого плечистого молодого мужчину.
— Вот ведь фафель, ничего не понимает, — с возмущением горячился он. — Что-то говорит, а откуда сам, имя свое — не говорит. Подвези его, а, Душан… Мне кажется это русский… Посылал его куда подальше, так тоже не понимает… Довези до канцелярии… Там разберутся… Объяснял ему, как пройти, не понимает.
Тот, на которого указывали, стоял чуть поодаль в старой, потрепанной куртке, которую, несмотря на довольно жаркую погоду не снимал. У незнакомца было открытое, несколько уставшее и осунувшееся лицо. В руках прозрачный пакет, с выглядывающим из него длинным батоном, бутылкой воды и другой снедью.
Дежурный, вкратце рассказав Бреговичу последние новости легиона, еще раз попросив его подвезти новичка к месту оформления документов.
Брегович махнул рукой, подзывая спокойно стоящего мужчину, и когда он подошел, что-то сказал ему на сербском языке. Тот сдержанно кивнул головой и забрался в машину. Усевшись на заднее сидение, он не торопясь и деловито достал из своего пакета бутылку с водой, пшикнул ею. И когда машина опять заурчала готовясь к движению, он протянул бутылку с прохладной и манящей жидкостью, наполненной огненными пузырьками углекислоты, сперва Сергею, тот блаженствуя сделал пару глотков, после Бреговичу. Оба удивленно поблагодарили. После этого странный незнакомец из того же пакета достал длинный батон, переломил его наполовину и большую часть хрустящего и вкусно пахнущего хлеба протянул Сергею, а вторую Душану. Те опять, почти хором поблагодарили этого удивительного путника, встреченного ими на своем пути. И молча стали жевать этот вкусный и свежий белый хлеб.
Ворота медленно открылись и они втроем въехали на территорию части. Сергей оглянулся как будто попытался запечатлеть тот отрезок гражданской жизни, которую он оставлял у себя за спиной. Но сзади ворота бесшумно закрылись, не оставляя места сомнениям о принятом при странных обстоятельствах решении.
Глава 10 КОЛЯ РЫСАК. ПОБЕГ
Кулибин, тот самый Славка Попов, которого в свое время Рысак вытащил из петли, зря воровской хлеб не ел, он его достойно отрабатывал. Прямо на месте, в промзоне, из подручного материала он смастерил некое подобие аэросаней.
Приспособление было вполне оригинальной сборно-разборной конструкцией. И состояло из двух пар широкополозных лыж, на которые крепился каркас, на него — обычный промышленный вентилятор с увеличенными лопастями и небольшой бензиновый двигатель, с канистрой на двадцать литров.
Конечно, передвигаться на таком аппарате было небезопасно, но когда снега намело по грудь, выбирать особо не приходилось. Правда, в качестве альтернативы, Кулибин предложил — полет на специальном агрегате… Когда объяснял принцип его действия, очень гордился за техническое совершенствование всего человечества.
Тот же бензин, еще более увеличенные лопасти, одевается на спину в виде рюкзака… Первый, пробный полет Кулибин даже намеревался сделать сам. Однако в дальнейшем, никаких гарантий сохранения жизни и здоровья покорителей стратосферы, не давал. Потому, что воздушный океан, это такая же дикая стихия, как и все остальные, а как она себя поведет в самый неподходящий момент, он прогнозировать не мог.
Только
проверенные урки знали о готовящемся побеге. И было их, всего несколько человек. Поэтому вероятность утечки информации и связанного с ним шухера, была сведена к минимуму.Когда все окончательно приготовили. Рысак по обледеневшей канализационной трубе выбрался за охраняемую территорию промзоны. Чтобы иметь преимущество во времени и оторваться от будущей погони, предстояло выйти из первого кольца поиска в течение трех часов.
В комплект любителя антилагерного ориентирования, входило и оружие подготовленное стараниями с воли, все того же Байкала. Имелся старый, но безотказный наган — образца 1895 года.
Наличие револьвертика, серьезно озадачило Рысака. Как-то в молодые годы, ему довелось услышать от одного авторитетного убийцы, следующие слова, что если… Деталей к сожалению сегодня он не помнил. Но, если, то ли в первом акте, то ли по первому году «отдыха на кичи», на стене… вернее, в тайнике барака висит ружье, то потом оно обязательно бабахнет. Дальше он в деталях не помнил. Запомнилось только, что жертвы будут обязательно.
К оружейному комплекту, согласно описи прилагалась горсть непроверенных патронов. Это хорошо, что их никто не догадался проверять. Из проверенных в случае чего, уже не пульнешь. Имелся универсальный набор ножей, которыми можно было и резать, и пилить, и рубить все, что попадет под руку.
Еще комплектом предусматривалось наличие двух пары запасных лыж. Мешок сухарей, чай и пару килограммов сала. А главное — это специальный комбинезон, выпускаемый только для полярников, годами сидящих на Северном полюсе. На удивление легкий и очень теплый.
Коля оценил преимущества спецобмундирования когда переодевался. Раздевшись до исподнего, почувствовал агрессивное негостеприимство окружающей среды. После этого влез в теплый, согревающий и ласковый микрокосмос. Температура снаружи была, хорошо за минус двадцать, а внутри сухой, мягкий климат, лета Нечерноземья России.
Перспективу ночевки в тайге никто не отменял. Теперь имея такое сокровище, его это не пугало. Прислушавшись к этим совершенно новым ощущениям, осталось только удивиться тому, как запредельно приятным бывает тепло.
Он, встав на лыжи не бросился на хорошо накатанный большак из-за того, что там снега меньше. Нет. Коля углубился в лес, сверяясь по прекрасной карте с теми ориентирами которые были на ней указаны. Казалось, что и погода помогает зеку уйти, оторваться, сбить с толку своих преследователей. Началась легкая поземка. На карте была указана просека ее и следовало держаться.
Поземка, представлявшаяся в начале, воздушной и легкомысленной балериной, исполнявшей для собственного удовольствия свои балетные па, постепенно перешла к фуэте и практически без паузы, из легкого, эфирного создания, превратилась в мощную и злую тетку, в виде мачехи-метели, которая, через три минуты сбила Колю Рысака с пути. Просека, по которой двигался наш невольный следопыт, вскоре закончилась, но ничего хорошего это не принесло. Перед ним, как лес перед травой, встала сплошная стена деревьев. Не удержался, глянул на часы, е-мое — пять пополудни, всего.
Стало темнеть. Почти на ощупь, он в поисках более-менее нормального ночлега наткнулся на огромный ствол поваленного дерева. Двинувшись к его основанию, обнаружил большую яму в которую без привычки и кувыркнулся. Лучшего места для лежки, ему трудно было представить. Сверху нависшие корни создавали некое подобие каркаса шатра.
Хочешь не хочешь, пришлось раскладным ножом-секачем рубить еловый лапник и готовится к тому, чтобы пересидеть, перехитрить ночь. Он понимал, для того чтобы себя не выдать, он не должен был зажигать костер. А потом плюнув на условности, правильно рассудил, что лучше если погоня настигнет его живым, греющимся у костра, нежели мертвым до стеклянного состояния…