Легионеры
Шрифт:
Хотя и эта поэтическая метафора: вода, яйца, тухлятина — страдает не достаточной полнотой, верного и правильного понимания чувств Алексея Гусарова, гордого славянского мужчины.
Если бы он серьезно занимался альпинизмом, свои чувства с тем, что ему сообщил его добрый приятель Степан Андреевич Рюриков по прозвищу — «Механик», он мог бы сравнить с покорением «семитысячника». И не только с ощущением победы над вершиной, в мороз и ветер, да еще по северному, самому трудному маршруту, но и главное — удачным спуском с нее. И уже глядя снизу, задирая голову до ломоты в шейных позвонках, удивлять себя и других расспросами и вопросами:
«Я
На следующее утро, чтобы в пустую не растрачивать эмоциональный заряд и постараться сохранить его на тот момент, когда в его душе зазвучит торжественный марш, который херувимы сыграют на своих трубах. Алексей собирался, как можно дольше поспать и просто поваляться на кровати. К сожалению не получилось, к нему подсел Механик. Был он какой-то растерянный и встревоженный.
— Как-то мне, Лешенька, не спокойно на душе и вообще не хорошо…
Непонятно почему, заговорил тот, оглаживая рукой одеяло под которым спал Гусаров.
— Знаешь… Прости пожалуйста… Мне неловко тебя просить об этом, но…
Алексей не до конца проснулся. Потянулся до хруста во всех частях тела и сел на кровати, свесив с нее ноги.
— Что случилось? — он потер затылок и встряхнул головой.
— Сегодня мы все получаем деньги… Я хотел бы… После их получения всю сумму передать тебе… У тебя получиться их сохранить…
По прежнему, не понимая для чего ему это говориться, еще раз потряс головой. Он с удивлением и не пониманием смотрел на человека, который за довольно непродолжительное время, стал для него настоящим другом, советчиком и наставником.
А тот продолжал, виновато улыбаясь объяснять свою просьбу.
— Ты их пожалуй, лучше сумеешь сохранить чем я. Ты молодой, здоровый. В случая чего, хоть сумеешь убежать. И мне будет спокойнее. Ты только не подумай, что я хочу тебя втянуть в какие-нибудь неприятности. Нет, прости старика, что я тебе мешаю отдыхать… Ничего не надо… Уж как-нибудь я сам…
Виновато пересев на свою койку, стал увязывать какие-то узелки, стараясь не смотреть на своего соседа. Ему было неловко за то, что из-за неясных, тревожных предчувствий побеспокоил своего молодого товарища.
Рывком подняв свое крепкое, мускулистое тело, пришедшее в норму, благодаря заботам именно Механика. Алексей уважительно, с сыновней любовью приобнял его за плечи и просто сказал:
— Дорогой вы, мой! То, о чем вы просите, это такая ерунда, что мне просто неловко даже говорить о своем согласие. Конечно я их возьму и сделаю все, чтобы вы их доставили домой в целости и сохранности.
— Большое тебе спасибо, — засуетился Механик и забормотал виновато глядя на него. — Я знал, что в тебе не ошибся… Спасибо. На всякий случай… Мало ли, всякое может случиться, я вот адресочек написал, где сейчас мои живут.
— Вы меня пугаете? — он попытался мягко отстранить руку, но это было совсем не просто.
Не слушая его и преодолевая возникшее сопротивление, Степан Андреевич передал ему в руки бумагу.
— А это номер счета, куда мне хотелось
бы положить заработанное. Если я сам не смогу… Не с собой же таскать… — робко положил в его руки еще одну записку.— В чем дело? Откуда эта паника?
Алексею начало передаваться волнение собеседника и ему хотелось разобраться в этих чувствах
— Мне один человечек шепнул, — он посмотрел, можно ли говорить такое Алексею, потом махнул рукой. — Дело в том, что полтора года назад, после такой же выплаты, многие люди попросту исчезли… И здесь больше не появлялись, и домой не вернулись… А сказал мне об этом, сам Залупенко. Как бы предупредил…
Он развел руками, как бы говоря, что вот такая история. После этого завздыхал, закопошился со своими вещичками, чувствуя опять возникшую неловкость.
— Не дрейфить и не бояться…
Алексей легко нагнулся над кроватью. Взял полотенце, и перед тем, как идти умываться, успокоил встревоженного приятеля:
— Пустые страхи. Хотя, на всякий случай далеко от меня прошу не отходить… А вдвоем мы горы свернет.
За праздничной суетой и ожиданием главного события, утренний разговор как-то сам собой забылся. Алексей все услышанное списал на специальное нагнетание страхов со стороны Залупенко. Его в этом можно было понять.
Для того, чтобы народ на радостях, по славной славянской традиции окончательно не перепился и сам себе головы не посворачивал, следовало придумать некое подобие страшилки на ночь, для мальчиков старшего возраста, тяжелой и полутяжелой весовой категории. Рассказать ее следовало человеку, в чьем исполнении и пересказе, она будет выглядеть правдоподобно и достоверно.
Во второй половине дня, отстояв солидную очередь из желающих поскорей получить деньги. Гусаров зашел в сквозную комнату где и производился расчет. Там его встретил несколько уставший Залупенко, в окружении своих мордатых «вьюношей». К которым, не глядя на их безмозглый вид, спиной поворачиваться было опасно в любом случае. Там же крутился и суетился, постоянно потирающий потные руки Семы-Солдафон.
Оказывается, он мог лебезить и стелиться половой тряпкой не только перед самим боссом, но еще и перед его охраной. Верткий, талантливый и способный паренек. И как такого не любить? К себе не приближать? И недоеденное не отдавать? Почему-то руководство, все равно недовольно морщит и кривит губы в его присутствии? Ну, ни как им не угодить.
— Каждый зарабатывает как умеет, — то ли оправдывался, то ли объяснял он, брезгливо слушающему Залупенко. — Я ведь только ради пользы дела…
— Ага… И мира на земле.
Не давая ему красиво врать, закончил вместо него Залупенко.
— Смотри мне зарабатывающий, — зло усмехнулся он. — Если узнаю, что ты в этом замешан, уж не обессудь. Придется из твоей рожи делать большой, плоский телевизор…
Дальнейшие угрозы и отеческие увещевания он прервал увидев терпеливо ожидающего Алексея.
— А, это ты. Ну давай, подходи ближе, — вяло протянул он, мгновенно утрачивая интерес к Солдафону. — Минуточку… Где-то ты у меня здесь был…