Ленькины придумки

Звонок в прихожей отвлек его от этого серьезного занятия, и он с недовольным видом пошел открывать дверь. Как и следовало ожидать, на площадке стоял его друг Тошка с портфелем.

–Ты уже выучил историю?– спросил он,– завтра историчка обещала нам устроить битву в Фермонелах.

–Где?– удивился Ленька,– в Спарте что ли?

–А где еще,– буркнул Тошка, входя в квартиру,– а чего ты в таком дурацком наряде?

–Спартанцы в таком наряде шли в бой! Почитай, что в учебнике написано, неуч!

–Читал я,– отмахнулся от него Тошка,– мне хотелось бы узнать про эту Спарту побольше, чтобы историчка открыла рот от удивления и забыла закрыть.

–Ну, в Греции было такое место, называлось оно Лакония, там и организовалась эта Спарта.

–Может быть, оттуда появилось слово лаконично?– сделал предположение Тошка.

–Конечно оттуда,– уверенно заявил Ленька,– эти люди говорили мало, но очень конкретно. Мать, провожая сына на войну, не плакала и не кричала, а хладнокровно напутствовала: «Или с мечом, или на щите».

–То есть,– догадался Тошка,– либо с победой, либо мертвый, но с честью.

–Вот именно- подтвердил Ленька,– когда один сын пожаловался маме, что у него коротковатый меч. Знаешь, что она ему посоветовала?

–Поменять меч?

–Нет, она сказал: «Сделай шаг вперед».

–Ужас какой-то,– поежился Тошка,– словно не родная.

–Когда в Спарте к власти пришел царь Ликург, он создал законы, благодаря которым сотни лет Спарта была непобедимым государством. В Греции было множество городов, и каждый город считался маленьким государством, но никто не хотел ссориться с воинственной Спартой.

–Откуда ты все это знаешь?– удивился Тошка.

–Прочитал,– ответил Ленька,– там еще много всякого интересного. Например, всех родившихся детей несли к жрецу, чтобы он осмотрел его.

–А- догадался Тошка,– у него, видимо, было педиатрическое образование. Ведь спартанцы почти не болели, и были очень физически сильными и выносливыми.

–Эти педиатры,– усмехнулся Ленька,– осуществляли естественный отбор. Если ребенок был слабеньким или с какими-нибудь отклонениями, то его сбрасывали со скалы в пропасть.

–Какой-то кошмар,– поежился Тошка,– представляешь себе, если бы сейчас жили по этим законам?

Ленька внимательно взглянул в зеркало и тяжело вздохнул.

–Судя по всему, мы бы оба оказались на дне пропасти. Но не думаю, что новорожденные сразу же имели груду мышц и военные навыки.

–Отцы, видимо, занимались детьми, чтобы вырастить воинов из подрастающего поколения,– предположил Тошка.

–Нет, закон Ликурга запрещал отцам воспитывать детей. Ребенок был полностью на попечении матери и стариков, а в семь лет с ним прощались. Он теперь принадлежал государству, и его отдавали в нечто, что сейчас называется гимназией со спортивным уклоном..

–Но там учили греческому, философии, логике и математике?– спросил Тошка,– как это было принято в Греции.

–Сразу видно, что еще не раскрывал учебник,– рассмеялся Ленька,– там учили выживанию и военному искусству. Ребенок должен был сам нарезать себе тростник и сделать жилище. У него был воспитатель, который ему помогал и бил его за любую провинность,, но тот не должен был плакать или жаловаться. Там поощрялись любые драки за ломоть хлеба, а за трусость жестоко наказывали. Из них получались отважные боевые роботы, которые не чувствовали боли, и даже со смертельной раной продолжали стоять в строю. Каждый из них мечтал либо победить, либо умереть в бою.

–Они, наверное, гибли пачками? Раз они не боялись смерти, их ничего не могло остановить,– высказал предположение Тошка.

–В их армии была железная дисциплина. Каждый в строю знал свое место, а щиты использовались для того, чтобы нести минимальные потери. Перед боем они надевали красные плащи. Они ритуально расчесывали волосы и смазывали их маслом. А голову украшали венком. Спартанцы надевали шлемы и шли в бой под звуки флейт и барабанов. Они пели боевые песни. И уже при первом же столкновении противник бежал с поля боя, даже, если их было намного больше.

–А я то думаю, чего это ты в красную скатерть завернулся?– хихикнул Тошка,– а ты в спартанцев играешь.

–Вот помочь бы моему тезке царю Леониду,– мечтательно произнес Ленька, не обращая внимания на иронический тон друга,– как я однажды помог Гераклу.

–Помню эту историю,– почесал затылок Тошка,– но причем здесь Геракл?

–Царь Леонид считал себя потомком Геракла в двадцатом поколении. Так что сам Зевс велел, чтобы я помог царю Леониду, который Зевсу приходится пра-пра-пра -правнуком.

–Это пра тоже нужно двадцать раз повторить,– рассмеялся Тошка,– давай лучше зубрить историю. То, что ты рассказал, наверное есть в учебнике, но лучше знать поглубже, а то историчка устроит нам Мамаево побоище.

Ленька сбросил с себя скатерть, надел спортивный костюм, достал из письменного стола учебник, открыл на нужной странице и застыл.

–Ты прочитал, Тошка, в битве в ущелье Фермонилы погиб царь Леонид. Как бы его предупредить о предательстве?

–Конечно,– без особого энтузиазма согласился Тошка,– было бы интересно посмотреть, как жили люди в то время. Но все наши путешествия слишком рискованные.

–Так вы хотите изменить ход истории?– послышался знакомый скрипучий голос.

Домовой, как всегда, неожиданно прошел сквозь стену и уселся в кресло.

–Давайте, договоримся сразу, что вы ни в какие сражения или драки не лезете, а у Леньки будет возможность поговорить с царем Леонидом и предупредить его о предательстве. Согласны?

–Еще бы!– радостно воскликнул Ленька,– конечно, я предупрежу тезку об опасности.

Тошка хотел что-то возразить, но Домовой уже делал пальцами магические знаки. Мальчики почувствовали, что какая-то сила подхватила их и понесла в пространство.

Из прохладной квартиры парней выбросило на улицу какого-то греческого города.

–Посмотри, какой красивый храм с мраморными колоннами. Он, наверное, посвящен Зевсу или какому-нибудь другому богу,– проявил ученость Тошка.

–Не хочешь ли ты, как Герострат, поджечь храм?– усмехнулся Ленька и вытер тыльной стороной ладони мгновенно вспотевшее лицо,– ну и жара.

По улице по своим делам спешили мужчины в коротких туниках и женщины, закутанные в полотнища цветной материи.

–Не похоже, чтобы они, как наши модницы, форсили друг перед другом своим прикидом,– глубокомысленно заметил Тошка.